— Первые страницы то, что нашёл отец о Библиотеке Первых царей, ― она пододвинула записи ближе к Томасу. ― Дальше то, что удалось откопать мне. Помните трагедию, что породила Мёртвые земли? ― мужчины синхронно, но как-то неуверенно кивнули, и она продолжила: ― Тот археолог искал Библиотеку и подошёл к цели совсем близко, но нашёл совершенно другое. Белый гримуар, созданный Родом.
— Ты не веришь в богов, ― напомнил брат.
Глаза закатились непроизвольно. Она была согласна называть их как угодно, лишь бы люди понимали истинную суть божественного.
— Род, Мор, Який, Димерий, Кишь и Тара ― не боги. Они первые чародеи. Самые сильные. Они породили магию в том виде, в котором она существует сейчас, те самые, кто создал шесть великих гримуаров. ― Драгана открыла новую страницу в своём блокноте. ― Того археолога звали Григорий Старов, его сыну сейчас двадцать один год, зовут его кстати так же. И работает он на Совет. В тот день, когда произошла трагедия, Совет тут же появился там. Когда Григорий вскрыл хранилище, которое принял за Библиотеку Первых царей, он наткнулся на несколько реликвий и Белый гримуар. Когда он его коснулся, то не знал, что на нём лежит защитное заклинание, которое убило его вместе с командой. И близлежащую территорию с её жителями. Заклинание одноразовое, так что Совет с лёгкостью забрал гримуар себе.
— Откуда ты знаешь?
— Сын Старова очень хотел узнать правду и делал всё возможное, чтобы оказаться на службе в Совете. Там он выяснил правду о гибели отца.
— А ты как узнала? ― Михаил сел на пол, ближе к чертежам.
— Мальчишка умён, но падок на женщин и не всегда держит язык за зубами, ― Драгана отвела взгляд.
— Ты же не…
— Он до сих пор ждёт своё свидание, ― она перебила Томаса. ― А ещё я узнала, где находится настоящая Библиотека, наш отец подобрался близко. Я украла его записи и последнюю частичку головоломки. Но сейчас это неважно, важно то, что все мы ошибались насчёт содержимого.
Драгана соединила три чертежа, дрожащими пальцами показывала важные отметки.
— Я, наш отец, Григорий, Совет, все думали, что Библиотека делится на четыре секции. Вход и коридор, ― Драгана указала на первое пространство, указанное на схеме. ― Первый зал, второй зал и читальня.
Она медленно обвела каждую комнату на чертеже простым карандашом, подчеркнула названия секций.
— А на самом деле?
Под взглядом Томаса на неё обрушилось понимание, которое стремительно примешивало ко всему вкус горечи полыни, и костлявые пальцы страха сжались на трахее окончательно ― никто не поверит. Для неё полтора месяца оказалось категорически мало, чтобы принять всё случившееся, а Томас и Михаил совершенно не догадывались, что она собирается поведать. Глаза защипало от слёз, Драгана сжала кулаки сильнее, ещё поддаваясь дилемме, но всё-таки подтянула к себе тубус и открыла его. Медленно достала содержимое и раскатала поверх всех записей, что уже лежали на столике. Она развернула десять листов. Будучи в стопке, листы всё ещё норовили свернуться в привычное положение.
— Это лабиринт с тридцатью двумя дверями.
Стервятники, не иначе. Драгана поразилась тому, как Томас и Михаил стали наперегонки вытягивать листы и смотреть на чертежи. Томас недоумевающе посмотрел на неё, поднимая один лист, и ещё один, стал забирать листы из чужих рук; он молчал, брови выдавали задумчивость и смятение. Драгана полностью понимала их замешательство, поэтому откинула ковёр подальше, отодвинула кресло и столик ближе к окну и разложила десять листов на полу, получился неровный квадрат. Не хватало двух листов: одного с верхнего левого угла, другая пустая клетка находилась в центре. Третья, если считать от левой стороны, вторая, если от правой.
Они встали вплотную к кровати, чтобы лучше видеть картину целиком.
— Я не уверена. Ещё дополняю детали, стараясь выудить из памяти, как можно больше. Но это очень близко к тому, с чем я столкнулась.
— Невероятно, ― Михаил наклонился ниже к чертежам, немного кривя лицо. Полученная рана причиняла беспокойство.
— Как ты запомнила всё за пять дней? ― спросил брат.
— Томас…
Драгана сглотнула ком в горле, подавила в себе панику, пробивающуюся через выстроенную защиту, и посмотрела на брата. Он внимательно изучал её, будто не видел всё это время. Будто всё сон. Она сама хотела, чтобы это было сном. Страшной детской фантазией, вызванной мрачными историями, которыми так любил делиться отец.
— Я провела там не пять дней. ― Пауза. Слишком длительная. Если произнесёт, то всё реально случилось, а так ещё жила надежда, и вина всему больное воображение. ― Я провела там пять лет.
Время остановилось, дыхание спёрло, ноги подкосились, и пауза продлилась немного дольше ожидаемого.
Пока Томас не успел ничего сказать, Драгана продолжила:
— Там, в Библиотеке Первых царей, время идёт иначе. Один день за её пределами ― равен одному году внутри.
Томас отрицательно покрутил головой, сопротивлялся и сомневался. Драгана его понимала. Михаил принялся сдвигать листы с чертежами. Он был ошеломлён, потерян и будто не знал, что сказать.
