Лиза вышла из офиса и прислонилась спиной к стене, ощущая усталость. Папка в руках казалась тяжёлой не из-за своего веса, а от груза несбывшихся надежд.
Учёба на разрыв, работа на износ, опыт, связи, должность… Всё было тщетно. Одно дело, когда с неё требовали новую справку или бумажку. Это было понятно и логично, укладывалось в её представление о будущем мире. Другое дело, когда задавали вопросы: «А почему у вас нет детей? Не замужем? Поймите, бессемейные и бездетные рассуждают и принимают решения совсем не так, как те, для кого мы работаем. Они не разделяют их чаяний…»
Руки опускались. Неужели всё вот так и закончится? Почему таким, как я, нет места в этом мире?
«Бессемейные и бездетные…» – звучало как приговор.
Лиза стояла, закрыв глаза, и вспоминала своё детство. Всё оно прошло в маленьком провинциальном городке и, как ей казалось, в стенах одного дома.
Вот ей пять лет, и она прячется в шкафу, чтобы не попасть под горячую руку матери. Горячую от чрезмерно принятого горячительного. В шкафу тесно и душно. Запах старой одежды, смешанный с пылью и страхом, заползает под кожу. Лиза до сих пор его помнит. Она как будто пропиталась им навечно. В те моменты, когда ей становится страшно, он возвращается. Но сам шкаф был как спаситель. Она представляла, что его двери, как ветки деревьев, которым он был когда-то, обнимают её и прячут от этого мира. Лиза просила его не разжимать своих объятий и не пускать внутрь маму. Но старое тряпьё матери было не на её стороне. В такие моменты оно ещё больше смердело и пыталось заставить её выдать себя. Источало едкий запах нафталина и проникало в нос, раздражая и заставляя чихнуть. Лиза, как могла, сдерживала себя, зажимала нос руками, не позволяя запаху запустить свои щупальца в ноздри.
Затем ей уже десять лет. Вместо того чтобы бегать и веселиться с подругами, на ней повисли младшие братья. Случайные собутыльники матери, помимо пустых бутылок и окурков, умудрялись оставлять ещё и потомство, которое мать с такой же лёгкостью бросала на произвол судьбы. В этом случае роль судьбы она отдала Лизе. Не спрашивая.
Просто поставив её перед фактом.
Лиза ненавидела этих мелких отпрысков. Мать часто после очередного застолья жаловалась ей, что отдала Лизиному отцу лучшие годы своей жизни. Теперь она хочет пожить для себя. Видимо, решила, что теперь очередь Лизы отдавать свои лучшие годы.
Пятнадцатилетняя Лиза уже смирилась с тем, что на её плечах лежит забота о доме и младших братьях. Иногда ещё и о матери. Она заканчивала школу, днём училась, а после уроков бежала домой, чтобы покормить своих «спиногрызов», как называла их мать. Затем она отправлялась на рынок, где подрабатывала уборщицей. В течение дня под прилавками скапливались горки корочек, косточек, гнилых ягод и грязных пакетов. По вечерам после торговли Лиза протирала прилавки, выметала мусор и мыла пол. Иногда ей удавалось найти вполне сносные остатки продуктов, и она забирала их домой.
Все деньги уходили не на платья и прочие девчачьи радости, а на еду для семьи и одежду младшим. Они умудрялись вырастать из неё не по дням, а по часам. Благо разница в возрасте позволяла экономить: младший донашивал за старшим, если оставалось, что донашивать. О себе Лиза забыла. В свои пятнадцать лет она поняла, что не хочет иметь детей в будущем. Опыт показывал, что это не так радостно, как видится на картинках и в кино. Это постоянное «надо». Но что надо ей, никого не интересует.
После школы она решила поступить в институт, и желательно в другом городе. Пусть мать что хочет думает, а Лиза устала от взрослых обязанностей.