Как ни пристально вели они наблюдение за подъездом, все равно чуть было не упустили девушку. Как это получилось, не понимал ни он, ни Манифик. Вроде бы дверь подъезда открывалась и закрывалась, входили и выходили какие-то люди, а Няши все не было видно. Манифик даже что-то сказала о том, что Саша ошибается в своих предположениях. И вдруг Барон, оперевшись передними лапами о стекло двери, возбужденно залаял, пристально глядя наружу. Саша машинально взглянул в ту сторону, ожидая увидеть какую-нибудь собачку, с которой Барону пришла охота пообщаться. Но к его удивлению, никаких собак не было видно. Вдоль улицы семенила лишь одна худенькая человеческая фигурка в несуразно большом жилете с надписью «Жилкомсервис».
Что-то показалось Саше в ней знакомым, и он толкнул зевающую рядом с ним Манифик.
– Смотри, это не наша ли Няша?
– Да ну… откуда… – засомневалась помощница, но тут же утратила свое дремотное состояние и завопила: – Она! Сашка, это она самая! Ишь, вырядилась!
Дело в том, что, выходя на улицу, Няша надела спецовку с названием управляющей компании, в которой разгуливали дворники и прочий персонал. И сейчас выглядела неотличимо от десятков чистильщиков и подметальщиков, которые усердно скребли, мыли и убирали город, делая его тем самым чище, нарядней и лучше.
Саша начал торопливо заводить двигатель.
– Как же мы ее упустили! Ума не приложу!
Ответ был прост. Невзрачная внешность Няши сыграла ей на руку. И плюс униформа дворника-озеленителя. Никто не заглядывает в лицо женщине, которая по утрам очищает тротуар от мусора, снега или сухих листьев. Она просто приложение к городу, иногда удобное, иногда нет, но пока на ней спецодежда, она выбывает из числа обычных граждан. На нее смотрят и не видят. Данная женщина передвигается не сама по себе, по собственному желанию и почину, она находится на работе, и все ее перемещения происходят согласно служебной инструкции.
– И куда она торопится? Время-то уже позднее.
– Увидим.
Саша набрал номер Ирины Аркадьевны, и, как только та ответила, громко воскликнул:
– Тетя Ира, зачем вы меня обманули?!
– О чем это ты?
– Я знаю правду! Знаю, что, когда вы с Леонтием предлагали Фролу купить учебник, у вас же его не было!
Тетя Ира молчала, но в ее молчании чувствовалось смущение.
– Поэтому-то вы и тянули со сделкой? – настаивал Саша. – Вовсе не по причине вашего плохого самочувствия или отсутствия Фрола в городе! Вы просто надеялись, что сумеете за это время отыскать пропавшую книжку! Вы ее искали, но не нашли! Да? Так было дело?
Тетя Ирина кашлянула.
– Какая теперь разница, Саша. Леонтий умер. А эта книжка… Она была у меня, это точно. Я даже сделала снимки, которые послала Леонтию. А потом ее у меня украли. Все верно. Подло напали на меня, ударили по голове, а книжку украли. И когда я вернулась из больницы к Леонтию, то первым делом обыскала те кусты, возле которых на меня напали. Но никакого учебника там уже, ясное дело, не оказалось.
– И вы с Леонтием решились обмануть Фрола?
– Ну почему сразу обмануть? К чему эти громкие слова? Я была готова продать ему информацию о том, куда делась его книга. И к тому же я еще дома просто на всякий случай сфотографировала все ее страницы и все их послала Леонтию. Фотографии-то у Леонтия сохранились! Их мы и рассчитывали продать.
– Я все понял, – сказал Саша. – И где сейчас телефон Леонтия, вы не знаете?
– Он пропал. После той ужасной ночи и убийства Лени телефон вместе с фотографиями пропал.
– Значит, сейчас у вас ни книжки Хомченко, ни фотографий?
– Именно так, – печально заверила его тетя Ира и приготовилась снова зарыдать.
Саша торопливо попрощался с ней и передать суть разговора Манифик.
– Новое дело, – вздохнула девушка. – Теперь еще и телефон с фотографиями искать!
– Ничего искать не нужно. Я знаю, у кого могут быть фотографии.
– А книга?
– И она найдется, – пообещал Саша.
– Ты что-то знаешь?
– Ты тоже узнаешь.
И тут рядом с Няшей притормозила большая серебристая машина, в которую она без малейшего колебания и залезла.
– Я знаю, чья это машина, – сказала Манифик.
– Я тоже. Верней, догадываюсь. Без твоего отца и тут не обошлось, правильно?
Манифик кинула на него встревоженный взгляд.
– Мне это не нравится. Я боюсь. У меня дурное предчувствие. Няша сама не понимает, во что ввязывается.
– Боюсь, что она как раз очень хорошо все понимает.
– Зачем же идет на риск?
– Жадность, – пожал плечами Саша. – Обычная человеческая жадность. Очень распространенный и всем хорошо понятный порок, толкающий человека на настоящие безумства.
Машина проехала совсем немного. И уже через десять минут Няша высаживалась в сопровождении крупных тяжеловесных парней с наушниками и в темных очках.
– Это люди папы. А в этом здании у него находится ночной клуб «Эдельвейс».
– Трудно представить, что Няшу привезли сюда веселиться.
– Папа тоже сейчас находится тут. Вон его машина. И машина дяди Валеры тоже здесь.
– Как думаешь, нас пропустят внутрь?
Манифик вздернула подбородок.
– Конечно! Все-таки я его дочь! – И после небольшой паузы добавила: – Только выждем немного, когда эти пройдут.
