– Зря ты врешь мне, девочка. Я же все выяснил про ту бутылку вина, которая оказалась в квартире, которую снимал Гришка. Мои люди проследили путь этой бутылки до самого прилавка магазина. И там на камерах видна твоя стройная фигура во всей ее красе. Бутылку купила ты. Ты же презентовала ее Грише как жест вашего с ним якобы примирения. Он же тебя упрекал в том, что ты не желаешь расставаться с деньгами, которые у тебя водятся? И ты вроде как сделала ему царский подарок. Широкий жест, который должен был символизировать твое раскаяние и желание впредь всегда служить Грише своим кошельком. Вот только в вино ты добавила снотворное в таком количестве, которое Гришка пережить уже не сумел.
– Меня там не было.
Манифик шепнула Саше:
– Ее там и впрямь не было!
Тот тоже не понимал. Но Фрол разъяснил всем, и все поняли.
– Ты там была, девочка, – мягко произнес он. – Но ты же у нас мелкая и невзрачная, словно мышка. И умело пользуешься этим. Ты сумела превратить недостаток в достоинство, за это я тобой искренне восхищаюсь. Ты прошмыгнула в дом под видом уборщицы, надев форменную спецовку. Мимикрия – великая вещь! Никто на тебя и внимания не обратил. К тому же под спецовкой было удобно пронести бутылку вина, в которое ты уже добавила фемунал. А вот где ты его взяла?
Няша молчала.
– Впрочем, неважно. Об этом потом. Ты дала Грише выпить это вино, и он – любитель всего вкусного и дорогого, тут же принялся его смаковать. А когда неожиданно к Грише пришел Валера, ты спряталась в шкафу. Когда Валера ушел, ты вылезла, убедилась, что снотворное подействовало, и после этого тоже ушла. Твоему хладнокровию можно только поразиться. Перед уходом ты даже привела квартиру в порядок! Повесила на место полку, которую уронил Гришка, пока плелся до кровати. Почему ты это сделала? Да потому что ты органически не выносишь, когда что-то упало или пролилось. Если видишь грязь, тут же принимаешься мыть, чистить и наводить красоту. Отдраила квартиру, в которой умирал Гриша, чуть ли не до блеска и только после этого ушла. И что в это время рядом с тобой в кровати подыхал твой любовник, тебя ничуточки не взволновало.
Фрол остановился и замолчал. Вероятно, он ждал от Няши какой-то реакции.
Не дождался и продолжил:
– Но я тебя за это убийство не осуждаю. Гришка был мразью. И мир без него станет только лучше. Если кто-то по нему и заплачет, так разве что его несчастная мать, которую он немыслимое количество раз обманывал, обворовывал, всячески над ней издевался, но она от этого не стала любить его меньше. Странная и непостижимая вещь – эта материнская любовь. Но тебе, девочка, этого, боюсь, не понять. У тебя детей нет и вряд ли теперь уже будут.
Что-то в этих словах заставило Сашу поежиться. Очень уж угрожающе прозвучала последняя фраза.
– Было бы только это убийство не твоей совести, у меня бы и вопросов к тебе не возникло. Пожалуй, я бы тебя еще и поблагодарил. Гришка был нашей с братом общей головной болью. И проходить сам по себе он не собирался. Я прекрасно понимал, что избавиться от Гришки добром не получится. Раз уж его мать Евгения считается по всем документам родной дочерью Леонтия, то и ее собственный сын будет считаться его внуком. Внуком и наследником. Так-то у Леонтия было двое прямых наследников – дочь и жена. Ты же это знаешь?
Теперь Саша вопросительно взглянул на Манифик.
– Жена? Какая еще жена? Впервые слышу про жену.
Но Манифик ответила ему таким же недоумевающим взглядом.
– Наверное, папа имеет в виду бывшую жену.
– Ту, с которой твой дядя развелся еще в молодости?
– Ну да, мать его дочки.
Гришина бабушка? Саша помнил эту женщину. Она произвела на него приятное впечатление. И казалась искренне озабоченной благополучием своих многочисленных внуков. Но даже она отзывалась о Гришке не слишком положительно. Да и с чего бы ей хвалить внука, ведь даже свою бабушку Гришка умудрился обокрасть.
Словно прочитав его мысли, Фрол произнес в этот момент:
– Прямых наследников у Леонтия имеется всего двое, но Гришка был такая зараза, что, пожалуй, мог бы ухитриться и даже в отсутствие своей матери все равно влез бы в дело о наследстве. Пришлось бы от него откупаться. А тебе же этого очень бы не хотелось, правда, дорогуша?
Саша плохо понимал, о чем спрашивает Фрол. С чего вдруг Фролу понадобился совет Няши в таком сугубо деликатном семейном деле. А вот Няша, похоже, наоборот, прекрасно все понимала. Ее бледное и невыразительное личико окончательно слилось цветом с обивкой кресла, на котором она сидела. И выглядела Няша теперь так, словно больше всего на свете мечтала очутиться где-нибудь в другом месте. И еще она очень сильно жалела, что вообще попала сюда.
Фрол поднялся со своего места, медленно и тяжело прошелся по комнате. Охрана бдительно следила за каждым его движением. Остановившись возле смотрового окошка, через которое вели наблюдение Саша с Манифик, мужчина неожиданно повернул голову и уставился прямо на них.
– Ну? – произнес он. – И долго вы оба там будете прятаться? Выходите! Или думаете, что я не знаю, что вы там?
Манифик нахмурилась:
