Библиотека утрат и находок полностью

Перед ней в коридоре стояли две незнакомые женщины.

Она попыталась сдержать рыдание, которое рвалось из груди. По щеке скатилась слеза, Марта сердито вытерла ее кулаком. Как же она сглупила! Бабушка давно умерла, а она заявилась сюда и выставила себя дурой. В инвалидном кресле сидела чужая женщина.

Не Зельда.

Напоследок Марта сделала отчаянную попытку воскресить в памяти образ бабушки и сопоставить его с сидящей перед ней женщиной, но увы.

У бабушки были длинные загорелые ноги, и на пляже она крутила «колесо». А у этой женщины из-под одеяла торчат лодыжки сплошь в бугристых синих венах. У Зельды из-под шарфа выбивались белокурые локоны, а у этой женщины никаких локонов не видно. У Мартиной бабушки от смеха разбегались лучиками морщинки вокруг глаз, а у незнакомки лицо как бархатная портьера, все в глубоких складках.

Марта проклинала себя. Да, она в детстве верила в сказки, но не значит же, что они и вправду случаются. Неожиданно дрогнуло колено, и Марта чуть не потеряла равновесие.

Вспыхнуло вдруг мимолетное воспоминание о том, как однажды бабушка задрала юбку, чтобы похвастаться новыми сандалиями на пробковой платформе, но не рассчитала и сверкнула исподним перед парочкой рабочих. Или как она накручивала волосы на бигуди, держа шпильки от них во рту – они торчали, словно громадные зубищи.

Марта хотела извиниться, но боялась, что стоит ей открыть рот, как она сорвется и зарыдает. И будет рыдать без удержу – над своей глупой надеждой, над унизительной ситуацией, в которой оказалась. И зачем только она сюда приехала?!

А женщина тем временем внимательно изучала ее с головы до ног, во всех подробностях. Оглядела прическу Марты, ее одежду, фигуру, руки – и отвела глаза, уставившись на свои туфли.

Она смотрит на меня и думает: кто это, черт возьми, такая.

Женщина почесала нос, нахмурила брови. И внезапно расхохоталась – запрокинув голову и снова уронив ее на грудь.

Марта не понимала, как на это реагировать и что вообще происходит.

Женщина отсмеялась, успокоилась. И прищурившись, испытующе глянула на Марту. Потом открыла рот и сказала:

– Черт возьми. Это правда ты, Марта?

Когда до Марты дошло сказанное, время замерло. Волосы на затылке встали дыбом.

Этот голос она знала.

И любила.

Марта всмотрелась в сидящую перед ней женщину – маленькую, сгорбленную, наполовину закутанную в одеяло. У нее недоставало зуба – верхнего, с левой стороны, и Марте вспомнился парк и эпизод с яблоком в карамели.

Вслед за этим отсутствующим зубом Марте, словно ключиком, стали открываться другие совпадения. Кажется, она узнает эти добрые голубые глаза.

– З… Зельда?

– Да, это мое имя. Не трепи его понапрасну, – сказала пожилая женщина, все так же широко улыбаясь.

Марта пошатнулась и схватилась за стену.

Постепенно памятный образ более молодой Зельды и облик сидящей перед ней женщины стали сливаться воедино. Это было все равно что смотреть на человека, плывущего под водой. Угадываются только силуэт и цвета, и лишь когда он вынырнет, удается его отчетливо разглядеть. А сейчас Марта всем своим нутром ощущала: это бабушка.

– Ты чертовски взрослая дама, – сказала Зельда. Глаза ее сияли, руки сжимали одеяло на коленях. – В голове не укладывается, для меня ты по-прежнему девочка-подросток. – Вдруг она перестала улыбаться и в замешательстве уставилась на Марту. – У тебя даже седина в волосах.

Марта шагнула вперед. Откашлялась. И спросила официальным тоном, пристально глядя ей в лицо:

– Зельда Сандерсон? – Она не могла поверить, что женщина, которая ее растила, с которой они писали друг другу рассказы, которая якобы умерла, сидит сейчас перед ней. – Бабушка? – Из уст женщины средних лет это слово по отношению к даме преклонного возраста прозвучало и красиво, и странно. В мыслях она столько раз ее уже похоронила. Попрощалась с ней. Навеки. – Это правда ты? – выдохнула она.

Зельда чуть кивнула. Смахнула скрюченным пальцем слезу. И протянула руку.

Марта, сама не зная почему, оглянулась на Джину, словно спрашивая разрешения у этой женщины, всего лишь открывшей дверь. Джина согласно прикрыла глаза и отвернулась.

Марта неуверенно шагнула вперед и потянулась к бабушке. Пальцы у нее были, как хрупкие веточки. Марта держала их осторожно, опасаясь, как бы невзначай не сжать слишком крепко.

– Я думала, тебя больше нет. Родители сказали, что ты умерла. Как же ты здесь очутилась?

Зельда потупилась и уставилась на свои колени.

– Прости меня. – Она высвободила руку и достала из рукава носовой платок.

У Марты застучало в висках.

– Но почему они так сказали? Что произошло?

– Я и не надеялась больше тебя увидеть. – Зельда покачала головой.

– Где ты была? – Марта уронила руки. – Родители мне солгали… Они умерли, ты знаешь?

Зельда кивнула еще незаметнее:

– Да. Несколько лет назад. Знаю.

– Тогда почему ты…

– Хватит! – рявкнула Джина. С ледяным выражением лица она вышла на середину коридора, оттеснив Марту. – Эзмерельде нельзя волноваться.

У Марты вздулись жилы на шее. Рука сжалась в кулак.

– Прошло больше тридцати лет. Мне нужно знать…