Я не могла выбрать, и Маргарет сама подала мне черное платье. Я приложила его к себе и закружилась по гардеробной.
– Идемте! – позвала я Маргарет. – Чего вы ждете?
Она сдернула с вешалки зеленое платье и присоединилась ко мне. Я стала напевать песенку Эдит Пиаф, и Маргарет тоже запела. Мы кружились, пели и хихикали, но наконец выдохнулись и упали на скамейку под шелковыми платьями.
– Я помешал?
Мужчина говорил на английском с сильным французским акцентом. Его тонкие черные усы могли бы поспорить с провокационными усами Сальвадора Дали.
Мы с Маргарет встали, и она нас познакомила.
– Enchanté[10], – сказал он мне.
Это был стилист Маргариты. Из-за важной клиентуры в светских хрониках его называли королевским мастером. Он не спрашивал своих клиентов, чего они хотят. Он сам знал, что именно должно быть сделано. Я предложила Маргарет скучные дни разборки книг, а она взамен познакомила меня с самым популярным в Париже стилистом.
Маргарет заставила меня примерить черное платье, чтобы ее горничная смогла подогнать длину, а потом усадила перед туалетным столиком в стиле ар-деко.
– Поль – чудесный парень, – сказала она, когда месье Зет принялся за мои волосы.
– Вы думаете, у нас с ним найдется много общего? Он полисмен, а я… ну, это я.
– Лоуренс и его приятели из Кембриджа умеют декламировать сонеты. Но это не значит, что им хоть что-то известно о любви. Поль явно готов заботиться о вас, а это намного важнее, чем его служба или книги, которые он читает.
Мне бы следовало сказать, что я ценю ее слова, но месье Зет начал массировать мою голову, и я отдалась наслаждению. Я и не осознавала, насколько была встревожена расцветавшим чувством к Полю, болезненной отстраненностью Реми, тем, что отец забывал о нас из-за своей любовницы, – пока это напряжение не растаяло. Когда маман подстригала мне волосы, ее расческа бесцеремонно прорывалась сквозь путаницу. Месье Зет проникал в мои пряди, как горячий нож в масло.
Моими волосами впервые занялся профессиональный мастер, и я была зачарована тем, как ловко месье накручивал волосы на горячие щипцы, создавая море легких волн.
Когда он закончил, красиво взмахнув руками и воскликнув: «Voila!» – Маргарет заявила:
– В точности как Бетт Дэвис. Вы способны любую женщину превратить в роковую!
Когда месье Зет укладывал волосы Маргарет в затейливый пучок на макушке, она спросила меня:
– Как вы думаете, у мисс Ридер есть кавалер?
– На празднике в библиотеке ее сопровождал посол.
– Говорят, Билл Буллит – мастер переговоров, но слишком любит флиртовать. Я знаю одного норвежского консула, который отлично подошел бы ей. Я посоветую ему записаться в вашу библиотеку.
– Ему придется встать в очередь.
Когда месье Зет завершил прическу Маргарет, она, не глядя в зеркало, посмотрела на меня:
– Что вы думаете?
– Потрясающе! – искренне воскликнула я. – Во всех отношениях.
Маргарет порозовела, а я подумала, давно ли она в последний раз слышала комплименты.
– Лоуренс заново в вас влюбится, – сказала я.
– Едва ли… он очень занят.
– Слишком занят, чтобы сказать вам, как вы красивы?
– Не все видят меня так, как вы.
Она встала, так и не глянув в зеркало.
Маргарет надела зеленое платье без бретелек и подала мне укороченный для меня туалет. Шелк скользнул по моей коже, и это было совершенно не похоже на колючую шерсть, которую я носила зимой, или жесткий летний лен. Она застегнула на мне молнию, и я, увидев свое отражение в зеркале, на мгновение задохнулась от восторга. Мои собственные платья висели на мне мешком. А это обхватило мою талию, подчеркнуло бюст. Я даже не подозревала, что он у меня есть. И хотя я твердила себе, что лиф слишком тесен, но понимала, что на самом деле холодное чувство, сжавшее мои ребра, было завистью. У Маргарет было так много всего, а у меня так мало…
– Я сегодня впервые наслаждаюсь сборами на прием в Париже, – сказала Маргарет. – И надеюсь, вы еще не раз придете.
Туалеты и вызов визажиста на дом… Пожалуй, я так привыкну к роскоши. Но повторное приглашение Маргарет растворило водоворот зависти.
Когда мы не спеша вышли в холл, чтобы присоединиться к Лоуренсу, шелк моего платья чувственно шептал мне «да-да-да», лаская лодыжки. Мне хотелось, чтобы меня увидел Поль.
Лоуренс развалился в кресле, наполовину скрытый газетой. Маргарет рядом со мной тихонько откашлялась. Он отложил «Геральд». Темные ресницы затеняли его зеленовато-голубые глаза. Бог ты мой, как же он был хорош в смокинге!
– Вы ошеломительны! – Он встал и поцеловал мне руку.
Я ожидала, что он поцелует Маргарет, но Лоуренс продолжал смотреть на меня, не отпуская мою руку.
– Если бы я не был женат…
Он пошевелил бровями, и я хихикнула, полностью зачарованная им.
– Вы, случайно, не знакомы с мистером Прайс-Джонсом? – спросила я, желая показать, что и я тоже знаю кое-кого в избранных дипломатических кругах.
– О, этот человек – легенда! Он составил протокол о франко-британских отношениях и ни разу не проигрывал в дебатах с двадцать шестого года! А вы откуда его знаете?
– Он один из наших постоянных читателей, – с гордостью сообщила Маргарет.
