Мы многим делились. Реми был первым читателем моих бюллетеней, а я была единственной, кому он позволял править свои статьи для юридического обозрения. За чаем в кухне мы говорили допоздна. Мы знали тайны друг друга. Реми был моим убежищем.
Но все постепенно менялось. Я теперь была с Полем, он – с Битси. У меня была работа, а Реми скоро должен был получить диплом. Возможно, мы последний год жили под одной крышей. Мы были вместе с самого рождения, но со временем должны начать каждый свою жизнь. И я гадала, как долго еще мы пробудем вместе.
Накануне, во время урока французского, когда мы закончили дневную работу, я подшучивала над Маргарет:
– Глаголы делятся на три семьи. «Любить», «говорить», «есть» – в какой семье?
– «Aimer», «parler», «manger» принадлежат к семье «-er», – ответила она. Се́мьи… Какой чудесный взгляд на слова!
– И не забывай о французском, когда будешь в Лондоне.
– Я всего на две недели туда еду.
Мы продолжили разговор во дворе, где у стены стоял велосипед Реми.
– Merci за то, что предложила мне стать волонтером, – сказала Маргарет. – Я наконец-то почувствовала себя частью чего-то.
– Merci á toi! Без тебя я бы до сих пор заполняла те ящики. Или стояла бы перед полицейским участком.
– Ерунда! – Щеки Маргарет вспыхнули, но вид у нее был довольный.
– Не знаю, что буду делать без тебя.
Я могла бы сказать ей еще очень многое, но в нашей семье не принято говорить о чувствах.
Когда Маргарет сказала: «Дорогая моя подруга, не знаю, что я вообще буду делать без тебя», мне захотелось расцеловать ее в обе щеки. Но я, думая об ужине, села на велосипед Реми.
– Ты умеешь на нем ездить? – спросила Маргарет.
– А ты нет? – Я сняла ногу с педали. – Могу тебя научить.
– У меня не получится, а когда я упаду, буду выглядеть глупо.
– Какое тебе дело до того, что несколько парижан увидят, как ты ободрала коленку? Разве это не лучшее в жизни за границей? Делаешь что хочешь, а дома никто об этом не узнает!
Я придержала велосипед. Маргарет забросила ногу через раму. Велосипед качался из стороны в сторону, и Маргарет одной рукой вцепилась в руль, а другой – в мою руку.
– Нет, я не могу!
– Можешь. Держи руль.
– Не уверена, что это хорошая идея.
– Ты учишь французский и живешь в чужой стране. Езда на велосипеде и в сравнение не идет со всем этим! – сказала я, мягко подталкивая ее. – Bon vent!
Маргарет начала набирать скорость, ее юбка развевалась над коленями.
– Я упаду!.. – Она медленно нажимала на педали. – Я боюсь!
– Доверься мне. – Я вприпрыжку бежала рядом с ней. – Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
– Я верю! – крикнула она.
И теперь уже в ее голосе звучало скорее радостное возбуждение, чем опасливый страх.
А я протягивала к Маргарет руки, готовая подхватить ее, если она начнет падать.
В Париже в августе жарко и душно, и поэтому многие наши читатели отправились в Ниццу и Биарриц или по домам – навестить родственников в Нью-Йорке или Цинциннати. И, сидя за моим столом, мы с мисс Ридер наслаждались редкими минутами тишины и покоя. На ней было платье в горошек, выглядела она очень оживленной. Волосы мисс Ридер убрала в узел на затылке, в руке держала серебряную ручку, собираясь написать то ли какое-то выступление, то ли благодарность кому-то.
Большинство людей в моей жизни – от отца и учителей до чиновников и официантов – начинали свои ответы со слова «нет». «Мне бы хотелось пойти в балетную школу». – «Нет, у тебя неподходящее тело». – «Мне бы хотелось учиться рисованию». – «Нет, у тебя нет необходимых навыков». – «Мне бы бокал красного вина». – «Нет, с тем блюдом, что вы заказали, будет лучше белое»…
Мисс Ридер была другой. Когда я спросила, могу ли я произвести некоторые перемены в зале периодики, для меня стало потрясением услышать в ответ: «Да».
Я умирала от желания расспросить ее о многом. Что думают ее родители о том, что она живет здесь? Как это она набралась храбрости переехать в чужую страну? Буду ли я когда-нибудь такой же храброй? Хотя я буквально слышала голос маман: «Не проявляй любопытства! Занимайся своими делами!» – вопросы так и гудели во мне, пока наконец один не вырвался наружу:
– Что привело вас во Францию?
– Любовная история. – Ее ореховые глаза засияли.
Я наклонилась чуть ближе к ней:
– В самом деле?
– Я влюбилась в мадам де Сталь.
– Писательницу?!
