– Трой, ну я же тебя знаю, – покачал головой он, – ты обычная богатая блядь. Нет, я, может, и хотел своего воображаемого богача на деньги развести, но я и на любовь немного надеялся, – притворно смутился Элиот.
– А по-твоему обычная богатая блядь любви не достойна? – прошипел Трой, вскипая. Слова этого проклятого омеги будто ещё одну пощёчину залепили.
– Нет, ну что ты, – всё так же невинно хлопал глазами Элиот, будто не заметил реакции собеседника, – почему же не достойна – не способна. Не способен ты, Трой, на любовь. Ну только если к самому себе.
Гнев волнами покидал тело и разум Троя. А действительно, что это он себе напридумывал про идеального партнёра, про какую-то там подходящую пару. Хотя, надо признаться, они с Элиотом ещё кое в чём сошлись.
– Ты ведь тоже блядь, Элиот, раз припёрся сюда ради денег.
– Уел, – отозвался беспечно омега, а потом сверкнул глазами, – вот только пользоваться мной я тебе не дам.
Элиот поднялся из-за стола на этот раз плавно, почти победно и развернулся спиной к собеседнику.
– Выйдешь за эту дверь, и твой отец умрёт, – голос Троя звучал твёрдо, но если бы только омега обернулся, то увидел бы искорки паники в глазах, – по твоей вине умрёт.
Элиот так и застыл, взявшись за ручку, поэтому у альфы немного отлегло от сердца, и он продолжил:
– Я дам тебе денег на лекарства. Сколько скажешь. Даже спрашивать не стану.
– А я? – прошептал омега, чтобы скрыть в голосе дрожь.
– А ты останешься со мной.
***
Феликс не был высокомерным, как это могло показаться со стороны, просто он жил в своём собственном Мире. Мире науки и порядка. Ещё со стороны могло показаться, что Феликс – синий чулок, впрочем, это было правдой. Вот только самого омегу отсутствие личной жизни совсем не расстраивало. Ему просто некогда было думать обо всех этих отношениях, свиданиях, влюблённостях – он служил науке. И продолжил бы делать это с удовольствием, если бы не вирус.
Пара Феликсу была подобрана давно – почти два года назад, но омега в “Институт благоприятного слияния” не спешил. Во-первых, когда ему пришло письмо с этим известием, он был на важной выездной миссии у чёрта на куличиках. А во-вторых, до недавнего момента вирус обходил омегу стороной.
Феликс как обычно записывал в лаборатории свой видео-дневник. Все коллеги в это время уже спешили домой, но омега как всегда задержался. Он рассказывал о том, как прошёл его день, какие эксперименты он сегодня начал, а какие подшил в архив, размышлял вслух о новых идеях, а после новой записи по привычке взялся пересматривать вчерашнюю. Он делал это уже дома, потому что всё равно все записи загружались в его личное облако, а с него доступ к архиву у Феликса был из любой точки Мира. Да и просмотр записи самого себя же мог показаться какому-нибудь задержавшемуся в здании работнику лаборатории как минимум странным.
Вот и в этот раз Феликс поудобней устроился на своём диванчике в гостиной с горячим ужином и бокалом вина. На ногах были мягчайшие носочки из шерсти ангоры, линзы давно покоились в дезинфицирующем растворе в ванной, и ничего не мешало нажать на “плей”.
На невесомом экране тут же возникло лицо омеги, немного усталое, в кадр попадали одетые в белый халат плечи, на заднем плане покоились разноцветные склянки. Феликс на видео начал как обычно рассказывать о том, как прошёл его день, а вот у Феликса в гостиной вырвался испуганный вскрик, и выскользнувший из ослабевших пальцев бокал разлетелся вдребезги. Красное пятно расплылось некрасивой кляксой по белоснежному ковру.
На звук битой посуды тут же слетелась прислуга, маленький круглый робот-пылесос начал чистить ковёр от осколков и вина, но к тому моменту, как верный дворецкий спросил Феликса, что стряслось, тот уже успел собрать себя в руки. Его добрым работникам совсем ни к чему было знать, что их хозяина поразил вирус. Омега просто сказал, что сильно устал и пошёл пораньше спать, а утром записался на встречу с парой.
Когда Феликс был маленьким, его отец женился второй раз. Не по любви, а по нужде, хотя любовь в пару отца и отчима пришла, но только чуть позже. Сам же Феликс был у отца от первого брака. Удачного, надо сказать, брака во всех отношениях, кроме одного. Отец по молодости в вирус не верил, поэтому не задумываясь, вступил в брак со своей школьной любовью – будущим папой Феликса. Папа и отец были из богатых успешных семей, оба были новаторами и учёными, маленький Феликс с младых ногтей играл не в кубики, как его сверстники, а с реактивами – как родители.
А потом папа начал забывать. Сначала по мелочи: где оставил ключи или номера телефонов; потом побольше: как пользоваться микроволновкой или вызвать лифт. Потом он забыл своих родителей и мужа, только Феликса помнил, будто отказывался забывать. Отец тогда умолял папу на коленях, чтобы тот вышел замуж за кого-то из бедняков – он уже прослышал слух о том, что связь с кем-то из Периферии позволяет избавиться от вируса, а то, что это был вирус, подтвердили все врачи и анализы. Но тот выбрал забытье вместо измены и однажды, забыв, как спускаться с лестницы, свернул себе шею.
