Павел понял. Начальник Центра предупреждал о том, что до «конца света» осталось тысяча дней, если судить по скорости сжатия мрака вокруг еще «живой» звездной области пространства с Солнцем в центре.
Громада Ствола заслонила горизонт.
Павел оглянулся, зная, что за ним наблюдают по крайней мере с четырех сторон. До сахарно-белого куба лаборатории оставалось не более двухсот метров серо-коричневой, губчатой, как пемза, площади: трава здесь, вблизи Ствола, так и не выросла.
Скафандр был тяжеловат, хотя и не причинял особых неудобств.
— До встречи, — сказал Павел, шагнув вперед, и остановился, потому что услышал чей-то голос:
— Не ходите туда.
— В чем дело? — спросил Павел. — Кто это сказал?
— Что именно? — отозвался Ромашин. — О чем ты, Павел?
— Показалось…
Инспектор не страдал слуховыми галлюцинациями даже в моменты наивысшего нервного напряжения, поэтому он интуитивно понял, что его позвали «иные». Он снова шагнул к зданию, но, как ни готов был услышать чужой голос, все же вздрогнул.
— Не ходите, — повторил обыкновенный человеческий баритон.
Павел отключил рацию, чтобы его не слышали в Центре.
— Почему?
— По двум причинам: первая — вы нужны для отключения Ствола, вторая — идти в лабораторию нет смысла, цепи управления хроноускорителем давно прекратили существование. Здание лаборатории в настоящий момент только внешне выглядит зданием, внутри это перекресток пространств с разными свойствами.
— Но это знаете вы, — сказал Павел. — Не мы. Если вы правы, я проверю и вернусь. Я обязан сделать это, понимаете? Почему вы не остановили Игоря Марича?
— Мы предупреждали, но он не поверил.
— Почему же вы уверены, что поверю я? Впрочем, не обо мне речь. Он жив?
— Нет информации.
— Раз уж зашел этот разговор, ответьте на два вопроса. Что произошло на самом деле?
Тихое потрескивание в наушниках, словно неведомый собеседник задумался, стоит ли отвечать. Наконец прозвучал знакомый баритон:
— Родилась новая Вселенная.
— Вы хотите сказать: от ствола Древа Времен ответвилась новая ветвь?
— В определенном смысле.
— Почему в определенном?
— Ветвь только еще наметила свой рост. Все, что вы называете Вселенной, — лишь майя, иллюзия жизни, сон реальной Вселенной. Этот сон еще надо реализовать. Вы все же намерены идти в здание?
— Я не могу повернуть с полпути. Подождите, остался еще вопрос.
— Вы задали даже не два, а три вопроса.
— То были спутники первого. Кто… вы?
Молчание, тихая мелодия в наушниках… тишина…
— Нас еще нет… впрочем, как и вас…
— Не понимаю.
— Думайте.
— Но почему именно я выбран вами для выполнения задачи?
— Вас выбрали не мы, а законы природы. В самом первом, грубом и неточном приближении ответ сводится к закону обратной связи.
— Поясните, пожалуйста.
— Думайте.
— А если я… не сумею выключить генератор? Что тогда?
— Этого не знает никто во Вселенной. Вас зовут, прощайте.
Павел опомнился и включил рацию.
— Все в порядке, иду дальше.
Границы зоны вспененного времени он пересек незаметно для себя, вернее, заметил только по прекращению радиосвязи. Динамики скафандра сразу перестали потрескивать и доносить голоса операторов связи и патруля УАСС.
Как и робот до него, Павел обошел здание кругом, проверяя работу всех систем скафандра. Никаких неприятных ощущений не появлялось, хотя он находился в среде, смертельной для незащищенного человека. У главного входа в лабораторию задержался. На него дохнуло холодом и сыростью, как из подземелья, — реакция на угрюмый мрак за распахнутой дверью. «Перекресток пространств», — сказал голос. Посмотрим, что он представляет собой…
Павел решительно поднялся по ступенькам под козырек входа, включил поясной прожектор и шагнул в вестибюль.
Белые, изъеденные ямками и порами неведомой коррозии гнутые стены, вычурные желоба пандусов, ведущих на галерею, чаша мертвого фонтана посередине, наклонные щиты зеленоватого цвета, расколотые трещинами, куб светомузыкального устройства, серый, в черных потеках, три выхода в коридоры с полупрозрачными створками дверей. Но внимание Павла привлекла ажурная черная колонна, вырастающая из пола и исчезающая в сводчатом потолке.
Павел обошел колонну, пытаясь уяснить, для чего она здесь. Ни Златков, ни второй лектор ничего о ней не говорили. Выходит, колонна каким-то образом обязана своим появлением последнему эксперименту. Что же это такое?
Обойдя вестибюль, Павел вспомнил о Мариче, несколько раз позвал его, сначала по рации, потом через звукопередатчик. Ответом было эхо и серии тихих щелчков в наушниках.
«Что-то незаметно, что здесь «перекресток пространств», — подумал Павел. — Разве что дырчатая колонна — иное пространство? И ничего тут нет опасного, из-за чего не вернулся Игорь… Или я не вижу опасности…»
