За спинами «санитаров» возникла кружевная тень, одна за другой сверкнули бесшумные неяркие молнии выстрелов, и двое обезглавленных «санитаров» свалились на пол. Третий оглянулся, успев выстрелить в ответ на развороте, но попал лишь по вставшему на четвереньки брюнету.
Одинцов тоже оглянулся, и этого полусекундного замешательства хватило Павлу и Грише Белому, чтобы сманеврировать и открыть ответный огонь. Выстрел из «глюка» превратил бывшего полковника в кляксу копоти на стене, второй то же самое сделал с Мануэлем, дотянувшимся до оружия. Бывший телохранитель Одинцова успел-таки выстрелить из «телекамеры»-аннигилятора, ранил Ивашуру в плечо и Белого в бок, едва не разрезав того до пояса, но следующий импульс из «глюка» достал и его. Оставшегося в живых «санитара», не сдержав ярости, добил Федор Полуянов. Это его появление и спасло отряд в самый последний момент. Хотя после разговора с инком Ствола Павел пришел к выводу, что тот момент был не последним. В дело готовы были вмешаться и другие силы, наблюдавшие за схваткой вместе со Стасом. Просто Полуянов начал бой раньше.
Раны Ивашуры и Белого удалось залечить быстро и достаточно надежно с помощью эликсира из фиолетового флакона под названием «Билайф». Затем состоялись похороны Гаспаряна, после которых отряд собрался в кольцевом зале у трубы лифта.
— Выхода у нас нет, — ровным голосом сказал Жданов, оглядев ожесточенные, подавленные, усталые лица. — Надо идти вниз, отвечая огнем на огонь, преодолевая препятствия и не думая ни о чем, кроме задания. Еще раз спрашиваю, — никто не обидится, не назовет вас трусом: кто не уверен в своих силах, чтобы идти дальше? Путь назад еще не закрыт.
Все молчали.
— Что ж, — Павел посмотрел на отрешенное лицо Валетова, — спасибо, разведчики, мы не ошиблись в вас. Вперед?
— Эгей, постойте, — остановил его Рузаев. — Вы же говорили что-то о возможности выйти в нужную точку времени…
— Говорил, но тогда перед нами был трансгресс.
— Точно такая же труба торчала и в другом коридоре.
Павел мгновение смотрел на Михаила непонимающе, потом звонко шлепнул себя ладонью по лбу.
— Точно! Я совершенно забыл… — Он чуть ли не бегом бросился из зала, и вскоре весь отряд собрался у решетчато-дырчатой трубы трансгресса, пересекающего Ствол в данном узле его выхода в реальность одной из ветвей Мироздания.
— Ждите, я кое-что выясню. — Павел дотронулся до ближайшего «швеллера» трубы и оказался внутри стартовой полости трансгресса в окружении своих отражений. Но вместо стандартного: «Нуль-вызов принят…» — женский голос произнес другую фразу:
— Информ Солювелла-один слушает вас.
Павел едва не растерялся, ожидая услышать если и не мужской, то другой женский голос, потом сообразил, что это не радио и не звук, а мыслепередача, не несущая отпечатка личности абонента.
— Из Солювелла-три по каналу хроноквантового бура, соединившего многие ветви Мира, был послан контейнер с весьма важным грузом. Масса груза приблизительно сорок тонн, габариты…
— Достаточно. Ваш груз в виде пакета информации застрял между узлами выхода Ствола. То есть он все еще как бы в процессе перехода. Задержка объясняется вмешательством неизвестных мне сил. Координаты пакета…
— Не надо, я все равно не ориентируюсь. Существует ли способ освобождения груза… э-э… пакета в реальность одного из узлов Ствола?
— Несомненно. Установите контакт с теми, кто задержал груз, и…
— А вы не поможете сделать это? Передать им… тем, кто… тем, кто следит или кто задержал, от моего имени…
— Если вы Павел Жданов, то могу.
Павел рассмеялся, чувствуя себя свободно и легко, но постарался взять себя в руки.
— Я Жданов. Если вы помните, мы уже встречались с вами в трансгрессе Солювелла-три.
— Лично я не встречался (голос женский, а говорит о себе как мужчина), но факт встречи подтверждается, масса и габариты совпадают, параметры контакта тоже. Ваша просьба выполнена.
— Что? Уже?!
Информ Солювелла-один, а может быть, уже автомат обслуживания трансгресса промолчал. Павел сказал торопливо:
— Выпустите меня на минуту.
Спустя мгновение он стоял рядом со всеми.
— Полный порядок. Груз перехвачен, но сочувствующей нам стороной. И я понял так, что скоро нам его… — Павел не договорил.
Из недр здания прилетел короткий грохот, сопровождаемый низким затихающим гулом, от которого задрожали стены и пол коридора. Затем раздались знакомые тяжелые шаги, из-за поворота коридора показалось черное плечо, а потом и весь черный всадник, напоминавший заготовку для скульптуры человека с едва обозначенными руками, ногами и головой. Размеренно шагая, гигант приблизился, остановился напротив цепочки людей, словно разглядывая их всех сразу своим единственным кроваво светящимся глазом. В его облике что-то неуловимо изменилось — исчезла щель глаза, и он, не поворачиваясь, потопал обратно.
— Какой он разговорчивый! — проворчал Рузаев.
Ивашура, стоявший сбоку, заметил, как щель глаза хронорыцаря переместилась с лица на затылок, и сообразил первым:
— Он повернулся… развернулся сам в себе!
— За ним! — среагировал Павел.
