— Ну девять. Так эти тоже ткнулись в проволоку, остановились и тут же, не поворачиваясь, побежали такой же цепочкой обратно. Будто и не задом наперед бежали.
— Весьма интересно! А вас они заметили?
— Так мы с вышки смотрели, до них метров двести было.
— Триста, — снова поправил любивший точность ефрейтор.
— Покажите место, где они уткнулись в заграждение.
Прапорщик оглянулся на солдата, сосчитавшего пауков.
— Казанцев, покажи.
Тот махнул рукой.
— Тут недалече.
Ивашура сказал: «Сейчас», подошел к Старостину предупредить, что на минуту отлучится, и зашагал за солдатом.
Ограждение было сделано из мелкоячеистой стальной сетки и крепилось к вбитым в землю деревянным столбикам, а кое-где и прямо к стволам деревьев. Поле в этом месте вдавалось клином в лес метров на четыреста, и ограждение было видно издалека. Возле невысокой сосны в нескольких метрах от проволоки стояла вышка, на которой дежурили солдаты поста.
— Часто меняетесь? — спросил Ивашура, кивнув на вышку.
— Через три часа: двое на вышке, трое ходят вдоль ограждения. Смена — через двенадцать часов.
— Участок большой?
— Три километра, дальше в лесу уже другой пост… Вот мы и пришли, здесь они стояли… — Солдат недоуменно нагнулся. — А это откуда?
В сетке ограждения на уровне человеческого бедра светилось аккуратное квадратное отверстие размером в полметра. Края отверстия едва заметно серебрились.
— Что за черт! Неужели пауки вырезали? Тогда куда делся вырезанный кусок?
Ефрейтор поискал квадрат сетки, не нашел и пожал плечами.
— Чудеса, да и только. Пойду доложу.
Ивашура постоял еще немного, потрогал край вырезанного отверстия и задумчиво направился к ожидавшим его Старостину и Одинцову.
Полковник был одет в кожаное пальто на меху, шапку, меховые сапоги. Старостин в своей драконовидной шубе и такой же косматой шапке походил издали на гризли.
— На первый раз достаточно, — сказал Старостин глуховатым голосом, пряча подбородок под шарфом. — Тем более что Башня по заказам чудеса не показывает… — Он не договорил. Издалека прилетел долгий, звенящий, тоскливый крик и замолк на высокой ноте.
Ивашура усмехнулся.
— Видимо, специально для вас спектакль все-таки покажут. Не удивляйтесь. Башня активизировалась перед очередной пульсацией, чудеса случаются все чаще.
— Это не опасно? Паук кричал…
— На таком расстоянии не опасно.
— Не беспокойтесь, друзья, — махнул рукой оглядывающимся на них членам комиссии Старостин. — Здесь безопасно. — Он повернулся к Ивашуре. — Похоже, крики пауков в самом деле предупреждение.
— Сомнений нет, накоплен большой статистический материал. Пауки кричат перед каждым извержением Башни за минуту-две.
Ивашура поднял к глазам свой бинокль, посмотрел и передал полковнику.
— «Флаттер» — так мы это называем. Стена Башни начинает вибрировать. Иногда следом начинается электрический дождь.
Рация, с которой Ивашура не расставался, прочирикала вызов.
— Что случилось? — спросил далекий Гришин.
— Флаттер, — коротко отозвался Ивашура. — Не волнуйтесь, Константин Семенович, мы далеко от стены.
— Ну, слава богу! Вертолет за вами посылать?
— В один все не влезем, не надо, доберемся на вездеходе.
В бинокль было видно, как громадный участок стены Башни длиной с километр стал вздрагивать, гнуться, пошел волнами и превратился в гофрированную «стиральную доску». Длилось это около пяти минут. Потом амплитуда волн стала уменьшаться, вибрация стены пошла на убыль и исчезла. Башня стояла все такая же угрюмая, придавившая ландшафт миллиардотонной тяжестью, голубая и чистая, без обычных пятен в том месте, где только что разыгрался флаттер.
Ивашура задумчиво опустил бинокль, потом снова поднес его к глазам.
— Кажется, я сделал маленькое открытие, — пробормотал он. — Вы не помните, как выглядел участок стены до флаттера?
Одинцов задумался.
— По-моему, там были черные окна…
— А сейчас вся стена чистая! Понимаете?
— Вы хотите сказать, что флаттер очистил стену?
— Не просто очистил. Черные окна в стене — это дыры, проломы, разрушенные места, флаттер
— Все это хорошо, — проворчал Старостин. — Но я и мои коллеги замерзли. Не пора ли возвращаться?
— Извините, — заторопился Ивашура. — Вездеход недалеко, за деревьями, на дороге.
Привезя гостей в штаб, он оставил их на попечение Богаева и Гришина — знакомиться с обстановкой, имеющейся информацией и документами, а сам нашел Рузаева и слетал в лагерь физиков, к Меньшову, передать образцы металла и почвы — следы мертвого выброса — для масс-анализа и заодно узнать, какими идеями богаты бравые ядерщики. По пути спросил Рузаева:
— Ты уже подумал? Времени как будто было достаточно.
— Подумал, — невозмутимо ответил Михаил. — Идем на контакт. Сурена возьмем в компанию?
— Если он изъявит желание. С чего начнем? Теории не помогут, нужны свежие идеи, тем более что сами пауки на контакт идти не хотят. Удивляюсь, как они пошли на роль сигнальщиков.
