Где-то в темном небе послышался нарастающий рокот, показались белые и красные огни — вертолет авиаконтроля. Он прошел чуть в стороне, над лесом, звук постепенно затерялся в шуме ветра. Эксперты проводили его взглядом.
— Может, Веронику оставим здесь? — предложил Рузаев.
— Нет-нет, — поспешно откликнулась девушка. — Я пойду с вами.
Ивашура встретил ее умоляющий взгляд и повернулся к Гаспаряну.
— Подстрахуешь ее, Сурен. Почему вы не спрашиваете, что мы будем делать дальше?
— А что тут спрашивать? — рассудительно произнес Рузаев. — Будем ловить паука, а потом спросим, разговаривает ли он по-русски и по-английски.
Вероника засмеялась.
— А что — нет? — оставаясь бесстрастным, спросил Рузаев. — Зачем бы мы тогда брали сетку-ловушку и СВЧ-передатчик?
— В логике тебе не откажешь, — сказал Гаспарян ядовито.
— Ну, ни пуха ни пера, эксперты, — сказал Ивашура.
— К черту! — дружным шепотом ответили все.
Чем ближе они подходили к Башне, тем больше убеждались, что активность ее превысила обычную перед пульсацией. Блуждающие источники радиации — «глаза дьявола» — вспыхивали почти каждые пять минут, правда, все на значительной высоте. Дважды начинались электрические дожди, прижимаемые ветром к стенам Башни. Багровое свечение от стен пульсировало — то отступало вглубь, то усиливалось, и от этого казалось, что Башня то съеживается, то растет в объеме.
Идти стало трудней. Снежный наст утратил твердость, стал рыхлым, влажным, тепловое дыхание Башни уже достигало этих мест. Вскоре в снежном покрове появились прогалины раскисшего грунта, в которых легко можно было завязнуть по пояс и глубже.
В какой-то момент Ивашура вдруг остановился, жестом приказал замереть и прислушался.
— Кажется, начались сюрпризы, чувствуете?
— «Зона», — сказал Гаспарян. — Мы дошли до «зоны», вот и все.
— Какая зона? — спросила Вероника, тщетно стараясь уловить хотя бы посторонний звук, кроме завывания ветра. Ей показалось, что над ними нависла странная призрачная и одновременно тяжелая тень, но это прошло. Осталось ощущение какого-то давления на голову и чувство неловкости во всем теле.
— «Зона ужасов», — пояснил Рузаев терпеливо. — Но это не она. «Зона» обычно начинается в километре от стены, а мы стоим по крайней мере в двух.
— Подождите здесь. — Ивашура прошел вперед с десяток шагов, постоял и вернулся. — Это не «зона» — инфразвук.
— Знакомые штучки.
— Да, это уже серьезно, дальше мы, наверное, не пройдем.
— Что это значит — инфразвук? Извините, что вмешиваюсь…
— Пауки поставили инфразвуковую завесу, — внес ясность вежливый Гаспарян. — Инфразвук, то есть звук низкой частоты, очень нехорошо влияет на организм, поэтому ближе к стене Башни идти рискованно.
— А зачем пауки поставили завесу?
— Не хотят, чтобы кто-нибудь мог приблизиться к Башне. Существует гипотеза, что пауки предупреждают людей об опасности: криками — когда источник опасности локален, инфразвуком — когда опасность… э-э…
— Неизвестно где, — подсказал Рузаев. — Инфразвуком пауки отпугивали нас лишь однажды, когда на месте Башни был еще построенный из паутины конус.
Почва под разведчиками внезапно вздрогнула, по полям прокатился низкий подземный гул.
Эксперты переглянулись.
— Отложим? — с полувопросительной интонацией сказал Гаспарян.
Ивашура на минуту задумался, взглянул на часы и тронул кнопку рации.
— Связь-два, что там у вас?
— Был толчок, — донесся сквозь хрипы и трески эфира тонкий голос диспетчера, — силой три балла. Причины неизвестны. Кто говорит?
— Ивашура.
— Игорь Васильевич, вас искали радиофизики, велели специально передать: плотность полей вокруг Башни растет по экспоненте. Как поняли?
— Спасибо, понял.
Ивашура выключил рацию, щелкнул крышкой дозиметра.
— Хорошо хоть радиационный фон остался прежним, — пробормотал Гаспарян. — Предлагаю вернуться за вездеходом.
— Потеряем время, — сказал Ивашура. — Попробуем подползти еще на пару сотен метров, насколько хватит сил терпеть инфразвук. Вероника, тебе придется остаться.
Девушка хотела было возразить, но уловила холодный блик в глазах Ивашуры и сдержалась.
— Хорошо. Что я должна делать?
— Ждать нас. Вот тебе вторая рация, настроена на общую волну. В случае нашей… Впрочем, мы вернемся, жди… — Он повернулся к экспертам. — Надевайте инфраоптику, попробуем пойти с ней.
Они надели приборы ночного видения, похожие на очки-консервы с резиновыми окулярами и гибкими дугами.
— Ух, здорово! — не выдержал Гаспарян и прищелкнул языком.
— А мне можно? — робко спросила Вероника.
Ивашура без слов помог ей надеть очки. Взору девушки открылась волшебная картина, расцвеченная всеми оттенками коричневого, алого и вишневого цвета.
Башня сияла белым накалом, так что на нее было больно смотреть. Почва и лес вдалеке были черными или темно-коричневыми, и в этой черноте проглядывали багровые дорожки, прожилки, ручейки, нити, бесформенные пятна…
Ивашура первым разобрался в цветах: пятнами были нагретые участки почвы, дорожками и ручьями — насыпи и гребни пластов вспаханного поля, а вот прожилки и нити… Он шагнул к ближайшей нити, нагнулся, сорвал инфраочки и хмыкнул:
— Паутина!
