— Пацаны! — Я спрыгиваю и приближаюсь к братьям, которые щурятся от солнца. — А случаем мы не в прошлом?
— Ты почти попал в точку, — вздыхает Стёпка, засовывает руки в карман и медленно задумчиво бредёт по направлению к нашему вагону. — Думаю, это настоящее, как и у нас, только оно перестало существовать в… каком-то раннем году. И явно оно альтернативное, если тут все ещё пишут на недоделанной яти. Я читал как-то о таких поездах, где нет лестниц. Люди сюда загружаются на каких-то подъёмных платформах.
— А где же машинисты? — спрашивает Серый. — Ты сможешь объяснить этот факт, умник!?
— Вот это вряд ли, — качает головой Стёпка. — Возможно, какие-то грязные инсинуации доктора Вечности.
— Кто? Ты по-русски выражайся.
— Ну в общем, это он всё подстроил.
Мы добираемся до входа в вокзал. — К тому же, Серый, помнишь, мы же ведь ездили как-то в Питер из Москвы поездом, помнишь. Моя единственная поездка.
— Два года назад, — отвечает Серый. — А что?
— Не знаю, как ты, но я отчётливо помню: вокзал выглядел не так. Совсем не так! Приезжаешь на платформу, а дальше… в общем, всё как на московском. А тут какие-то двери парадные. Похоже на станцию электрички. И ещё, вот чего я хорошо запомнил, я тогда любил реки же наблюдать в окно, помнишь?
— О даааа, — кивает Сергей.
— Так вот, два года назад мы через Неву не проезжали. Это какая-то альтернативная реальность.
Мы молчим ещё некоторое время, и вдруг Серый вздыхает:
— Значит, ждём звонка от вашего докторишки, а пока, не соизволите всё-таки пожрать!?
Страх, адреналин смешались в крови и отбивали аппетит, хотя желудок урчал словно недовольный кот. Мы расположились прямо на платформе, усевшись на грязный асфальт. Наша одежда прошла через огонь, воду и медные трубы, так что, особо привередничать нечего. Я уже такой грязный, что впору записывать в бомжи.
Мой завтрак состоит из пачки крекеров и шоколадного гамбургера, который назывался мини-тортиком. Думаю, при других обстоятельствах в меня залезло бы гораздо больше, но не сейчас. Стёпка тоже клюёт сухой паёк, зато Серый ест за нас троих. За завтраком не говорим, в основном короткие фразы: передай мне то, передай мне это.
И каждый ждёт решающий звонок.
Закончив трапезу, Серый встаёт и громко рыгает.
— Перед дальнейшим путешествием предлагаю дополнить походную сумку едой.
— Думаешь, нам этой не хватит? — хмурится Стёпка.
— Мы ещё не знаем, сколько здесь проторчим, — пожимает плечами Серый. — Лучше подстраховаться.
Братья Герундовы скрываются внутри вагона, оставляя меня одного в мёртвом мире. Вдруг становится очень страшно. И я успеваю в который раз понять ценность друзей, даже Серёги. Потому что один в этом злачном месте я бы с ума сошёл от страха.
Когда Стёпка выходит из вагона, его походная сумка, кажется, становится в два раза толще. Да и вид у друга мрачный, какой бывает, когда бабушка тебе заворачивает три килограмма пирожков на дорожку до дома, хотя ты живёшь напротив.
Несмотря на страх, который подогревает сознание, я улыбаюсь.
— Ну что, ждём звонка от вашего докторишки? — После завтрака Серый как-то оживился. Никогда не видел его таким за всё время нашего путешествия.
— Думаю, стоит выйти, посмотреть, что за мир и почему он не выжил? — предполагает Стёпка.
— Да ты что? — хмурится Сергей. — Мало ли какие крокозябры там скрываются.
— Ну ты же сильный, ты нас спасёшь, — усмехается Стёпка и хлопает брата по плечу, а потом направляется к воротам. Я гляжу на Серого пару секунд и пожимаю плечами.
Внутри здания вокзала царят мрак и уныние. В воздухе разлит запах пыли, вонь гниющих растений. Судя по обстановке, эта версия мира перестала существовать рано, ещё до изобретения сотовых и компьютеров. Путь нам преграждали турникеты, совсем как в метро Москвы, только древние, которые хлопают тебя по бедру, если прошёл без билета. Слои пыли на аппаратах скопились до концентрации грязи и теперь по бесформенным наростам в полу форма параллелепипеда едва угадывалась.
Умершее много лет назад электричество пропускает нас сквозь турникеты, и мы оказываемся в круглом павильоне. Рисунок на бетонном полу почти не виден, карта метрополитена заляпана паутиной и листвой, над пузатыми кабинками доживают дни прогнившие надписи: КАССА.
Стёпка подбегает к окошку и вглядывается внутрь.
— Хочешь купить жетончик? — усмехается Серёга.
— Вообще-то рассматриваю, сидят ли там скелеты, — отвечает друг, прислонившись к серому от грязи стеклу.
— Эм… с чего бы они там? — хмурится Сергей, а сам испуганно бегает глазками. — Если тут оказия какая случилась, так все попрятались перед ней же.
— Кто знает, — отвечает Стёпка. — Может, всё внезапно произошло. — А потом отстраняется от окошка и произносит: — Скелетов нет. Пойдёмте на улицу.
Улица мертва, как и вокзал и даже ветер. Тишина висит гробовая, на потрескавшемся асфальте шоссе ни одной машины, вместо окон в домах дыры. Возможно, мостовые устланы осколками стекла. Разобрать невозможно, ибо тротуары, особенно у подножий домов, заросли плесенью и мелкими вьющимися растениями.
— А вот это нам пригодится, — Стёпка кивает в сторону.
