— Обратите внимание сюда, — Вторая Тварь делит один из лучей на равные отрезки. — Это дни. Дело в том, что для нас прошлого или будущего не существует. Для нас существуют лишь такие отрезки времени. Возьмём к примеру любой день. Двадцать третье июля. — Я вздрагиваю и сжимаю губы. — Вы жили в двадцать третьем июля. Но точно такой же вы жили и в двадцать втором, и в двадцать четвёртом. На следующую ночь вы переходили в двадцать четвёртое июля, а ваш предшественник в двадцать третье. Если бы вы могли вдруг астрально, так сказать, заглянуть назад, то смогли бы пожать руку самому себе. При этом перед вами стояла бы не ваша копия, а такой же Артём Бреус. Убей его, вы бы обрекли его окружающих людей на жизнь без любимого человека. Вы бы вернулись в двадцать третье и продолжили бы жизнь с родителями, а во вчерашнем дне жили бы другие родители, которые оплакивали бы смерть своего сына, понимаете? Вы бы внесли изменение в существование вашей системы всего в одном дне и создали бы параллельный мир. Новую шизогоническую реальность.
Первая Тварь замолчала, и я не выдерживаю.
— А причём тут мой брат!? — спрашиваю я.
— Мы заметили, что чем дальше во внепространственном бытии друг от друга реальности, тем больше они подвержены разрушению, потому что между ними теряется связь Большого Взрыва. Посмотрите ещё раз. — Первая Тварь указывает на кружок. — Рядом с кружком все реальности близки друг к другу. Однако обратите внимание на наши дни. — Тварь указывает на край доски. — Даже два ближайших луча находятся уже далеко друг от друга, и, к сожалению, они разрушаются. Чтобы этого не происходило, мы создаём бифуркаторов.
Сергей прячет лицо в ладонях и что-то шепчет. Может, молитву, может, умоляет себя проснуться.
— Что за бифуркаторы? — спрашиваю я.
— Их цель — удерживать внепространственные соединения. Помните, если вы убьёте себя во вчерашнем дне, вы создадите новую шизогоническую реальность, и она начнёт существовать по-своему. — Первая Тварь делает ответвление в середине луча и рисует новый. — Между двумя начальными реальностями появляется новая, которая позволяет держать внепространственную связь. И чем больше таких реальностей, тем прочнее держатся миры, тем безопаснее живётся вам.
— А причём тут Андрюшка? — совсем тихо спрашиваю я, мечась взглядом от одной твари к другой.
— Он — бифуркатор, — говорит Вторая Тварь.
— Мы выбираем человека, которого зацикливаем в одном дне, — объясняет Первая Тварь. — Бифуркатор является исполнителем процесса бифуркации. А бифуркация — это рождение новых шизогонических реальностей. Этот процесс можно запустить путём малых изменений работы одного элемента системы. По сути, когда бифуркатор начинает осознавать, что заперт в одном дне, он начинает вести себя по-другому. Понимаете, Андрей из двадцать второго июля, попав в двадцать третье июля, проживёт этот день так же, как и предыдущий Андрей из двадцать третьего июля. Ваши предшественники ничего не меняют и действуют по трафарету. Таков незримый закон Вселенной. Но когда бифуркатор остаётся в одном дне, он всегда проживает его по-разному, рождая новые и новые шизогонические реальности. Каждый день, пока не умрёт, ваш брат будет рождать новый мир.
— А куда же деваются его предшественники? — почти шепчу я, исподлобья наблюдая за Тварями.
— Они соединяются с ним, — отвечает Первая Тварь. Именно поэтому бифуркаторы живут от полугода до года.
— Концентрация личностей в одном теле переходит границы, и они растворяются в энергии, — заканчивает Вторая.
— У Андрея теперь раздвоение личности? — спрашиваю.
— Неееет, — качает головой Первая Тварь. — До бифуркационного дня все предшественники Андрея жили одинаковой жизнью. Это один и тот же Андрей, только Энергетика всякий раз увеличивается. В конце концов она растворит тело вашего брата. Это печально… Для вас. Да. Но в целом, рождая шизогонические миры, ваш брат спасает не только вас, но и всех людей в соседних Вселенных. Отсюда мы и хотим у вас спросить: вы действительно хотите забрать Андрея? Потому что пока процесс бифуркации не завершён. Если вы заберёте брата, через несколько лет Вселенные начнут рушиться, и вы все умрёте. Вы, они, — Тварь кивает на Стёпку и Сергея. — Ваши родители, ваша планета, солнце.
— Стойте! — восклицаю я. — Что за чепуху вы несёте? Вы разве не можете сделать другого бифуркатора?
Твари переглядываются.
— Процесс бифуркации нелёгок, — отвечает Вторая Тварь.
— Мой коллега хочет сообщить, что для подготовки бифуркатора тратится много времени. Если мы отдадим вам Андрея, то нам потребуется ещё много лет, чтобы подготовить и нового бифуркатора, и подходящий бифуркационный день. За это время процесс разрушения уже может начаться и быть необратимым.
Я подтягиваю колени к подбородку. Обнимаю их. Я замираю. Что происходит? Почему мне нужно что-то выбирать? Почему нельзя всё решить? И вообще, я — маленький мальчик, я не хочу думать о проблемах Вселенной. Я хочу хныкать и выпрашивать брата.
Серый возвращается в наш мир и отрешённо смотрит на Тварей.
