Я старался объяснить брату, чтобы он посылал все голоса в тёмное место и не слушал их. Оставшись без внимания, голоса уйдут. Андрюшка хмурил брови, кивал, но ничего не говорил.
Со временем я начал замечать за братом странное поведение. Иногда мелкий стоял посреди комнаты и будто смотрел в никуда, иногда минутами смотрел на еду в тарелке, прежде чем съесть. Думаю, он слушал те самые голоса, но я не вмешивался. Хоть сердце и щемила тревога, решать проблему я боялся.
Родители тоже замечали подобное поведение, и в отличие от меня вели себя активно: отправили Андрюшку к детскому психиатру. Тот вынес вердикт, но я не слышал его. Позже обо всём рассказал папа. Он объявил диагноз братишки: лёгкое диссациативное расстройство личности. Произошедшие летом события родили в братишке несколько личностей. Одна утверждала, что мальчик всё делает правильно, а другая винила Андрюшку в смерти Стёпки и прочих печальных событиях.
Но мне казалось, что психиатр ошибся.
Время утекало, Андрюшка посещал занятия психиатра, но лучше не становилось. В словарном запасе брата появлялись слова доселе ему неизвестные. Если двадцать третий Андрей двадцать третьего показался мне заумным, то новый индивидуум обходил его по многим очкам.
Как-то в очередной раз, когда я с братом завёл разговор о его поведении, Андрей ответил:
– Расщепление личности внутри меня обусловлено бифуркационным наслоением сорока девяти личностей меня же из других шизогонических реальностей.
Его слова меня безумно напугали. Особенно
В апреле я застал брата на заднем дворе. Я шёл в комнату с чашкой горячего кофе и заметил силуэт Андрюшки на заднем дворе. Снег сошёл рано, мешая себя с потоками грязи, земля размягчилась. Андрей выкопал свои древние сокровища: разноцветные стекляшки, и теперь стоял в лучах солнца и любовался их светом.
Сначала я даже с теплотой подумал, что братишка вернулся в реальность, но потом заметил, как Андрей откидывает каждый кусочек в сторону, а в конце вообще бесцельно отпускает банку, которая послушно падает в грязь. Расставив руки, будто всё ещё держит банку, братишка застыл и простоял так ещё несколько минут.
Я тревожно сжал губы, ожидая, чем же закончится сцена. Андрюшка зашевелился и вдруг заговорил сам с собой. Не в силах дальше наблюдать, я скрылся в комнате. Долго думал в ту ночь о брате и решил, что я похож на крысу, которая бежит с тонущего корабля. Если я однажды спас Андрюшку из лап жутких тварей, то почему я не могу спасти его ещё раз от самого себя. И я решил действовать.
Тогда-то и вернулся Стёпка.
Ты хочешь ананас. В первом продуктовом его не продают, во втором – тоже, в третьем узнаёте, что на ананасы не сезон, в четвёртом они закончились. Спустя целый день вы находите желанный фрукт в каком-то захудалом продовольственном подвале на окраине города. Вы возвращаетесь домой, разрезаете, но… он оказывается гнилым. Жизнь разочаровала, мир кажется подлым и несправедливым…
Я не для того рискнул жизнью двух своих друзей, чтобы вытащить в свою реальность гнилого Андрюшку, и я решил с этим бороться. Кроме нападения я не видел иных способов.
Когда ты просыпаешься среди ночи, а твой сосед по комнате храпит или икает, тебя это жутко раздражает. Андрюшка не храпел и не икал, он разговаривал. Клянусь. Как-то проснулся от его бормотания. Брат прятался в темном углу, на своей кровати, – я видел только сплетённые меж собой ноги – и бормотал невнятицу. Тогда я и прикрикнул на него, чтобы ложился спать и не мешал мне.
Бормотание остановилось, но Андрей не ложился. Некоторое время сквозь прикрытые веки я поглядывал на сидящий силуэт братишки. Кроме злости сознание защекотал страх. Через минут пять мелкий удобно устроился в постельке и накрылся одеялом.
Подобным образом я начал реагировать на всякий интроверсированный уход Андрюшки. Пару раз накричал на него за столом, когда он задумался над едой. Один раз потряс за плечи, когда мелкий застыл посреди комнаты. Мне было жалко его, но в то же время, я не знал, как ещё поступать. Сначала Андрей возвращался в этот мир растерянно, а на лице выражение нашкодившего щенка. Несколько раз я даже обнимал Андрея и предлагал поиграть во что-нибудь, но мелкий перестал интересоваться компьютером, телевизором и даже общением со сверстниками.
