Я не испугался. Нет. В те дни страх стал для меня привычным состоянием. Иногда я молился, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Наверное, поэтому, когда через неделю после дня рождения Андрюшку сбила Рено, я даже немного обрадовался.
Когда мы с отцом подъехали, растерянный водитель пил минералку, его руки тряслись, и он всем объяснял, что пацанчик выпрыгнул из кустов и взвёл руки к небу. Полиция уже оцепила место происшествия, а труп Андрюшки накрыли.
Как выяснилось из рассказа водителя, он ехал себе по дороге, вокруг ни одной живой души, поэтому он позволил себе прибавить скорость, при этом не нарушая правила, ибо в окрестностях нигде не стоял ограничитель. И вдруг из-за кустов выпрыгивает мальчик и взмывает руки к небу. Тормозной путь ударил Андрюшку по коленям, швырнул на асфальт, разбил голову, и протащил ещё пару метров.
Когда водитель выбежал наружу Андрюшка был ещё жив. Задыхаясь, он сказал шофёру лишь несколько слов:
– Передайте брату, что мой бифуркационный период истёк и завтра по любому будет лучше.
Конечно, мужчина не запомнил слово
Твари подмигивали мне знаками, потому что Рено оказался оранжевым, совсем как то, что подвозило нас в альтернативной Москве, а водитель вертел в руках брелок в виде голубого зайчика.
И сидя на переднем сиденье в тот печальный май, я думал, что вот она и закончилась. Можно ставить точку. Тёмка, ты неудачник.
Я бы мог рассказать ещё многое из своей жизни. Что отец умер быстрее матери, когда мне исполнилось восемнадцать, а мать жила до тех пор, пока у меня самого не появились дети. Что в институте я уже почти не вспоминал события, произошедшие тем грустным летом, когда мне было тринадцать, и больше времени уделял девушке с параллельного потока, которая потом стала моей женой. Но вся эта информация совсем не касается истории моего детства.
Я уже взрослый. Мои дети уже выросли до того возраста, сколько было нам с братом в этой истории. И думаете, я стал мудрее или нашёл скрытый смысл в прошлом? Нет, нисколько. Иногда, оставшись один, я ломаю голову, кто из всех нас был хорошим, кто плохим. Где добро, а где зло? И понимаю, что я ничего не понимаю.
Мой поступок кажется мне правильным, честным, но ведь таким он выглядит с моей точки зрения, с точки зрения моих родителей. А вот Сергей думает… думал, что я поступил подло. Сейчас я сам недоумеваю. Ну и чего я сделал? Спас брата, но по сути убил всех близких мне людей.
Наверное, где-то там, за облаками восседает Сила, о которой даже вслух говорить страшно. Твари, управляющие миром. И они знают больше нашего и видят загодя вперёд. Забрав у нашей семьи Андрюшку, полагаю, они поступили по принципу наименьшего зла. Но мне было тринадцать. Гормоны, честность вели меня в бой, сражаться за великое честное дело. А в итоге, я нарушил некое равновесие, и выбрал не самый лучший исход события.
Иногда я даже боюсь, что однажды проснусь утром и обнаружу пустую постель одного из детей, чей бифуркационный период только-только начался.
Но об одном человечке я думаю постоянно. И даже не об Андрюшке. Не о Серёге, о котором я забыл раньше всех. О Стёпке. О друге, на долю которого, как мне теперь кажется, выпала самая тяжёлая ноша. Жертвой наших приключений был он, а не мой братишка. Что я? Моя история маленькая: поддавшись идее гениального друга рвануться в бой. Что Серый? Он вообще лишь создавал фон, и ударил только в конце. А Стёпка! Он придумал идею спасения, и сам же пал её жертвой. Если к кому жизнь и поступила несправедливо, так только к нему.
Мне его очень жалко. Я оправдываю даже его агрессивное поведение в конце бифуркационного периода. Мне часто снится, что он вновь звонит мне в дом, как много лет назад, и мы идём на Заводь. Чем старше я становлюсь, тем чаще разговариваю с ним про себя. Знаете, как дети часто придумывают невидимых друзей и общаются с ними. Мой невидимый друг – Стёпка. Он мне не отвечает, как отвечал Андрюшке, но я воображаю, будто слышу его. Если у человека есть душа, надеюсь, Стёпкина сейчас находится в лучшем мире.
Я до сих пор боюсь ночей. Думаю, мне не хватает смелости признаться, что Стёпка наблюдает за мной и таит за пазухой пластмассовый серый нож. Поэтому каждую ночь прежде, чем уснуть, я закрываю глаза и словно молитву говорю себе: завтра по любому будет лучше.
А. З.
февраль, 2014.
