Того, кому посчастливилось жить какое-то время в Индии, потом еще долго преследуют воспоминания. В памяти всплывают сценки, мимо которых когда-то прошел в Индии, не обратив внимания. Тысячи мелочей, которые он перебирает в памяти, как бусинки четок, становятся сокровищами. И теперь уже больше не хочется другим навязывать свои воспоминания, начинаешь жить прежней жизнью в родной стране. Но тут наступает ностальгия — болезнь, приступы которой не прогнозируемы. Их могут вызвать любые ассоциации, особенно музыка и запахи. Иногда такого человека принимают за чудака, а его влечет к тем, кто соприкоснулся с Индией. Такие люди собираются вместе и подолгу говорят об этой стране. Не о себе в Индии, а об Индии в себе.
Такова сила притяжения многоликой Индии, земли тысячи богов, древних философов и мыслителей, поэтов, строителей прекрасных мавзолеев, восхитительных храмов.
Наш самолет Москва — Ханой пролетал над территорией Индии. Монотонный гул работающих двигателей нарушил мелодичный голос стюардессы:
— Уважаемые пассажиры! Через несколько минут наш самолет совершит транзитную посадку в международном аэропорту Калькутта. Просим вас привести в вертикальное положение спинки кресел и пристегнуть привязные ремни.
Пассажиры, разбуженные объявлением, щелкали замками ремней. Тяжелая ночь с двумя посадками в Ташкенте и Карачи осталась позади. Внизу, сквозь стекла иллюминатора, все отчетливее просматривалась земля.
Вдруг сквозь утреннюю дымку проступила высокая гора, а затем большой завод в разноцветных дымах, ТЭЦ с черным шлейфом копоти, разбросанные секторы современного города, расплывшиеся кварталы старого города на узкой реке, джунгли, широкая река с двумя мостами, скалистые горы… В считанные минуты растаяли Параснатх, Бокаро, Час, Дамодар. Это был не мираж, самолет действительно пролетал над теми местами, где мы прожили годы, где остались друзья и где нас еще помнят.
Мы посмотрели на часы — восемь часов утра. Там на земле, за прозрачной дымкой, кипит жизнь — катят на велосипедах к заводской проходной рабочие утренней смены, свиперы заканчивают уборку кабинетов, открылись кассы в «Деви», разносчики газет раскладывают утренние газеты, черной тучей роятся дикие пчелы вокруг дерева у развалин дворца махараджи… Наверное, Шарма давно уехал в Визакхапатнам, а дом Панчалара украсили новые охотничьи трофеи… Интересно, жив ли еще Старик?.. А как Хиралал! Какой праздник или митинг завлечет в этот день многодетного посыльного? Наверное, Чиббар, закончив утренние дела, неторопливо садится в машину и едет на завод… Миссис Чиббар хлопочет по хозяйству, поторапливает младшую девочку в школу… Хотелось бы знать, как сложилась судьба их средней дочери, счастлива ли она? Генерал Чоудхури спешит на маленький завод… Начались занятия в «йогода Сатсанга Брахмачария Видьялая»… Брат Аджана скоро откроет свой магазин, зажжет сандаловые палочки и совершит утреннюю пуджу… А на Нараснатхе паломники идут в храмы, аскеты-дигамбары выполняют взятые обеты, и среди них, хочется верить, и Аджана-старший, все еще идущий по Тропе спасения души… Где-то в Гае паломники совершают подношение пинди, журчит вода в древних купальнях Раджгира, бьют в барабаны монахи-японцы на Вишва Шанти, археологи освобождают из земли сокровища Наланды, мирно покоится в своей величественной гробнице мужественный воин Шер Шах Сур… Адвокат Бхаттачария готовит речь для выступления в суде… Датта и Мурти прибыли на белом джипе на встречу с крестьянами какой-то отсталой деревушки… Там, внизу, оставались джунгли Хазарибагха, Земля прозрения, Бокаро, мир наших друзей… Собираются на службу члены «послеобеденного клуба»… Интересно, о чем будут спорить сегодня в кабинете Нараяна? Но ни в одной газете они не прочитают, что в то утро мы были так близко, заглянули в мир своего прошлого. И если уж кто-нибудь подумал о нас в эти минуты, то это, конечно, был астролог Рой…
