- Центр города, а дома какие-то, чуть не разваливаются, - сказал Семен, - у нас таких и то, по-моему, нет.
- В одном из них, вот там внизу, я был, - сказал Иван.
- Что ты там делал? - спросил Вадим.
- Дама привела. Не помню уже точно, где взял я ее, в каком из окрестных кабаков. В Риге, может быть? Может быть, нет. Там жил, да и сейчас, наверно, живет татарин маленький. Говорит, давай меняться. Я ему говорю, что не начинал еще. Комната маленькая, он с дамой на кровати, а мы на полу, а у его дамы чулки снизу такие грязные. Можно сказать, в тапочки превратились. Она ему говорит что-то такое:
- Не надо, - но так, что не против.
- Ну и чего? - спросил Миша.
- Пока он вышел в коридор зачем-то, подруга моя выпрыгнула в окно и меня за собой потащила. Не успели мы перейти на другую сторону, как он тоже выпрыгнул в окно. Голый по пояс, в одном трико, босиком. Так сказать, в одних наколках и с ножом в руке.
- С какой стати он нож схватил? - спросил Семен.
- Она его перед этим послала куда подальше. Когда выпрыгнула, опять ему сказала:
- Да, пошел ты! - И так далее.
- Он?
- Заколю, говорит, сейчас ее к непроизносимого матери.
- Она?
- Что она. Опять его послала. Еле уговорил его. Говорит, трахал ее десять раз, а теперь вдруг развыступалась. Ну я ему сказал.
- Что ты ему сказал?
- Трахнешь еще, говорю. Но потом, в другой раз. Сейчас нам надо идти. Повела меня к другим знакомым. Там тоже на полу, но развлекались, помню, до самого утра. Хотя, непроизносимый его знает, мы туда пришли уже под утро.
- Вот это, значит, и есть Таганка? - Семен посмотрел себе под ноги.
- Это ты, Маша? - спросил Иван, - мы уже ждем тебя.
- Спроси еще, где я была.
- Где ты была?
Маша взяла под руку Мишу, потом Вадима, и все пошли.
- Нужно заехать в общежитие, - сказала она.
- Зачем? Там никого нет, - сказал Вадим.
- Еще рано в аэропорт? Тогда пойдем в кино!
Когда вышли, Маша сказала:
- Печки-лавочки какие-то, я ничего не поняла.
- Ты разве раньше не смотрела?
- Нет.
- Почему? - сказал Семен, - посмеяться, думаю, можно.
- Вот именно, что долго думать еще над Этим придется.
- Если считать, что это кино хорошее, то это антисоветская пропаганда, - сказал Иван.
- Почему это?
- Почему ты это сказал? - Маша посмотрела на него.
18
- Вот видишь, Маша, каюта у тебя не с южной стороны, - сказал Миша. - Это потому, что ты много злишься.
- Почему ты так решил, Миша? Ну ладно, я уже вижу остров, - Маша посмотрела в подзорную трубу.
- Может быть, это не остров?
- Ну что ты, Миша, это остров, - сказала Маша.
- Я вижу землю, но остров ли это, я не вижу, - сказал Миша.
- Ты не можешь вообразить, что это остров?
- Зачем? Может быть, лучше поменьше воображения? - Миша взял у нее трубу.
На шлюпке они приплыли к берегу.
- Приплыли, так сказать, - сказал Виктор.
- Как сказать, - сказал Вадим.
- Может быть, здесь вы прекратите ваши глупые шутки, - сказала Маша.
- Какие они ушастые, - сказал Вадим.
- Какие они большие, - сказал Семен.
- Как мамонты, - сказал Иван.
- Неназываемый с вами, - сказала Маша.
Они пошли вверх по тропинке.
- Куда она ведет? - спросила Маша.
- В самое пекло, - сказал Вадим.
- Пекло наверху, что ли?
- Ты уверена, что оно внизу?
- Да я так просто сказала.
- Обед у нас будет? - спросил Семен.
- Тушеная нога слона уже ждет нас, - сказал Вадим.
- Да, здесь и слонов-то нет.
- Здесь мамонты.
- Опять ты со своими мамонтами, - сказала Маша.
- Здесь остановимся, - сказал Виктор.
- Здесь самый ушастый, - сказала Маша, - как может сказать только Вадим.
- Больно он грозен, - сказал Вадим, - я ничего не говорил.
- Опять вы пугать меня начинаете, - сказала Маша. - Налей-ка, Миша, мне лучше этой самой Рябины на Коньяке. Она у нас еще с собой?
- Она не так называется, - сказал Миша.
- Мы так называем? Я так называю?
- Ты правильно называешь, - сказал Миша.
- Смешно вспоминать, как нас пропускала таможня, - сказала Маша. - Я-то думала! А они:
- Эй, вы там, с мешками! чего толчетесь? проходите, пожалуйста!
- Прошу пройти, пардон, мадам, - со смехом сказала Маша.
- Вы русские? Мы тоже. Здравствуйте. И до свиданья.
- Действительно, хрен знает что, - сказал Иван.
- Неужели они мешки не проверили?! - спросил Виктор.
- Проверили. Положено.
- Но не взяли ни одной бутылки, - сказал Миша.
- Я предлагал им, - сказал Семен. - Не надо, говорит, у нас и так девать некуда.
- Что особенного? Мой мешок и не проверяли даже, просто спросили, что там? - сказал Вадим.
- Что ты им сказал? - спросила Маша.
- Что есть, то и сказал.
- Действительно, не зря поет В. Высоцкий:
- Проверенный, наш, товарищ! - сказал Иван.
- Кто проверенный?
- Тот, кто товарищ.
- Кто проверенный?!
- Кто товарищ, тот и проверенный! - чего тебе непонятно, - сказал Иван.
- Ты хочешь сказать, что нас пропустили потому, что о нас и так всё известно? - спросил Вадим.
- Почему о нас? Всех пропускают, и о всех все известно, - сказал Иван.
- Даже так? А сокровища? Если они знают, что мы едем искать сокровища, они нас не пропустят просто так, - сказала Маша.
- Если они знают всё, то потому и пропустили, - сказал Миша.
- Ты думаешь, они за нами следят? - спросила Маша.
- Зачем?
