- Нельзя найти по представлению, видимо, - сказал Миша. - Если сказать примерно, то можно сказать так, а может, и не примерно, а буквально так: это место создается. Оно должно быть создано.
- Но оно уже создано! - сказал Вадим. - Как говорят, Богом.
- Я и говорю, что говорю, возможно, примерно, - сказал Миша.
- Говорят, указания на места даны в Библии не для того, чтобы понимать их буквально.
- Как творение именно в 6 дней.
- Как тогда их понимать? - спросила Маша. - Нет уж! Давайте буквально, пока не докажем, что можно иначе.
- Правильно, Маша, - сказал Миша.
- При чем всё-таки здесь Библия? - спросил Семен.
- В основу композиции этой книги тоже положены тайны, так сказать, от создания мира, - сказал Иван. - Это не просто шифровка.
- Если дело обстоит так, как рассказал Иван, - сказал Семен, - то можно и не пытаться. Бесполезно.
- Там написано, - сказал Иван, - не очень умничайте. Может быть, и получится прочитать?
- Ладно, на сегодня хватит. Завтра я попробую, - сказал Миша.
21
Их разбудил шум прибоя, как шум большого города.
- Как вышел из офиса через вертящуюся дверь на Манхэттен, после выпитой чашки кофе, которого предложил босс. Он предложил, и пока я не допил кофе до конца, я никуда не спешил, - сказал Миша.
Через два часа Миша подошел. Там были только Вадим и Маша.
- Что-то странно, - сказал он.
- Ничего не понял? - спросил Вадим.
- Как? и ты, Миша?
- Слушайте. Мне кажется, Пушкин пользовался этой книгой для написания некоторых своих произведений, - сказал Миша.
- Ты думаешь, она старая? - Маша привстала.
- Очень похоже. Я читал Пушкина.
- Дай я посмотрю, - сказала Маша.
- Нет, Маша. Не надо. Потом. Пока говорить буду я, - сказал Миша.
- Ты нас разыгрываешь?
- Вот Вадим нас разыграл: он не читал.
- Не надо было так делать, Вадим, - сказала Маша.
- Извините, я заснул. Я думал, что всё равно ничего не пойму. Пока задача не поставлена конкретно, я не могу думать.
Вечером Миша сказал:
- Можно, я не буду ничего говорить?
- Не говори. Но почему? - спросил Виктор.
- Пусть Маша завтра прочтет. Мы вместе скажем.
Маша читала до вечера, потом сказала:
- По-моему, это первоисточник. Не сказки, я имею в виду, с которых П. писал.
- Сам П., - сказал Миша. .
- Я думаю, что, да.
- Если это тот П., Александр Сергеевич Пушкин, то, спрашивается, зачем?
- Мы и так могли.
- Вряд ли?
- Если могли, то сделали уже.
- Что делать-то надо? - спросил Семен.
- Сказано: искать сокровища.
- Если нас отсюда не выпустят, или не выпустит, пока не найдем? - сказала Маша.
- Скорей всего, так и будет, - сказал Виктор.
- Сделаем, что сможем, - сказал Иван. - Часто бывает, что этого достаточно.
- Плохо, что есть сомнения: Пушкин ли это написал, - сказал Вадим.
- И хорошо, - сказал Миша, - ибо у А.С. мы не станем искать того, что можем найти здесь.
- В глаза бросается одна фраза, - сказала Маша. - Когда я был царь, то позвал Пушкина, и т.д., так здесь написано?
Если только без БЫ.
- Ты посмотри!
- Пока не надо. Воспоминание фразы может отличаться от фразы.
- За истину нам придется брать то, как мы помним.
- У нас нет больше информации.
- Всё-таки посмотри, Маша, если это не трудно, - сказал Семен.
- Да посмотрю! Я вообще говорю, что думать вы будете так, как будете помнить.
- Если писал не Пушкин этот Воображаемый Разговор, то нет здесь ничего особенного, - сказала Маша.
- Будет сцена, диалог: царь - Пушкин, царь - Пушкин и т.д.
- При условии, что писал этот текст кто-нибудь их троих: Иванов, Петров или Сидоров.
- Да. Если писал А.С.П., то такого диалога не будет. Спрашивается: что будет? Или: кто этот Я?
- Непонятно, как такая фраза может существовать, - сказал Миша.
- Получается, что дальнейшие фразы диалога не могут быть сказаны ни царем, ни Пушкиным, - сказал Семен.
- Здорово, но кем?
- Нельзя сказать, что никто из них ничего не сказал: текст - существует. Кто-то что-то говорит. Если их двое... Их двое, - сказал Миша, - но как определить, кто из них, что говорит?
- Кто кого ссылает в Сибирь?
- Ты меня, а я тебя?
- Как аукнется, так и откликнется?
- Как только я определяю, что это Пушкин, то вспоминаю, что Пушкин - царь, а если он царь, то, кто его собеседник? Кроме Пушкина никого нет. Как только я - царь, то я не Пушкин, и если я Пушкин, то я царь.
- Что сказано другому, то сказано себе, - сказал Миша.
- Другой нужен только для конкретности, - сказал Вадим.
- Чтобы было что сказать себе, - сказал Семен.
- Следовательно, - сказала Маша, - Пушкин - это зеркало, в которое смотрятся другие люди.
- Кто вы, то вы и увидите.
- Если сравнить в физикой, то произошло смещение симметрии: ось или плоскость симметрии проходит не между частицами, а по самой частице, - сказал Вадим.
- Не я - и ты, а - я и ты - это Я пополам, - сказал Миша.
- Еще лучше: мир, окружающий во мне; или я в нем. Он не около меня, - сказала Маша.
- Или: я не только здесь, но и на самой далекой звезде, - сказал Иван. - Как далеко я, - Иван посмотрел туда, где должны быть уже звезды. Но их не было там. - Где звезды? - спросил он.
- Где мы? - спросил Миша.
- Может быть, мы уже там, откуда звезд не видно? - Виктор поёжился.
