— На Новый год под елку положили кулек с конфетами.
— Давненько праздник случился, май уж начался, — протянул дознаватель.
— Верно, — согласилась Розалия и быстро добавила:
— Детей не следует баловать.
— Недавно девочка пришла на занятия в новых туфлях и хвасталась ими перед одноклассницами. Вы ей покупали обувь?
— Нет.
— А пару недель назад у Марины появилось колечко — не слишком дорогое, но все же серебряное, не бижутерия. Откуда оно?
— Не знаю.
— Похоже, вас совсем не интересовала дочь! — в сердцах воскликнул милиционер.
— Нет, — машинально ответила Розалия. — То есть да… вернее, нет… Оставьте меня в покое, я устала и хочу спать.
— У вас ребенок пропал, — напомнил мужчина в форме.
— Куда ей деться? — пожала плечами мать.
— Вот и я о том же, — резко подхватил собеседник, — друзей не имеет, денег тоже.
Розалия пожевала губами, потом выпалила:
— Не надо мужу пока ничего сообщать! Не следует Феденьку тревожить! Вернется Марина, я ее выдеру.
Милиционер нахмурился.
— Ваш супруг коллекционер?
— Да, да.
— В доме ценные вещи?
— Очень.
— Ничего не исчезло?
— Боже, — схватилась за голову Розалия, — ужас! Скорей, бежим, проверю.
Спустя четверть часа Розалия впала почти в истерику. Позавчера Федор принес домой только что приобретенные вещи: статуэтки кошек невероятной редкости и дороговизны. И вот сейчас, осматривая коллекцию, жена профессора поняла: одна из кисок пропала. Некто украл драгоценную статуэтку, причем человек, совершивший святотатство, глуп — он не знал, что фарфоровые безделицы групповые. Конечно, и одна кошка стоит более чем приличные деньги, но вместе с «подругами» ее цена значительно возрастает. Вор просто, видимо, схватил самую симпатичную, на его взгляд, вещицу, разлучил компанию.
— Марина! — завопила мать. — Она! Больше некому! Немедленно поймайте мерзавку, отнимите кошку, посадите девку в тюрьму…
Еле-еле успокоив взбешенную женщину, милиционер, осуждающе покачивая головой, удалился, а Розалия осталась в квартире. Ее охватили тягостные раздумья: как сообщить мужу о произошедшей беде — о пропаже статуэтки?
Вечером супруга так и не решилась выложить профессору правду, Федор вернулся с работы очень усталым, и жена отложила трудную беседу на потом. Утром Константинов решил полюбоваться на кошек. Розалии пришлось открыть истину. Всегда корректный ученый, потеряв голову, прямо в пижаме выскочил на улицу, в руках Федор сжимал ремень. Из сбивчивого рассказа жены Константинов понял лишь одно: Марина украла раритет, и он помчался в школу, чтобы сию секунду выпороть гадкую дочь. То, что девочка не была в школе, не появлялась дома уже двое суток, исчезла, папочка не понял, профессора волновала лишь судьба коллекционной статуэтки.
Выслушав нервный рассказ Розалии и кое-как успокоив женщину, Майя Леонидовна вернулась в библиотеку и попыталась заняться работой. Но почти все посетители, жители соседних домов, едва вступив в зал абонемента, спрашивали:
— Слышали? Говорят, профессор Константинов на улице упал, инфаркт у него.
К обеду история обросла подробностями и теперь выглядела так: в квартиру профессора влезли воры, ученый спугнул их, бросился преследовать и получил удар.
Ближе к вечеру появилась иная версия: да, уголовники были, и они стреляли в Константинова, сильно ранили.
Потом читатели принесли новое сообщение. Федор умер в больнице после ножевого ранения, которое нанесла ему старшая дочь. Марину ищет милиция, Розалия прилюдно прокляла школьницу.
Оставалось лишь дивиться человеческой фантазии и поражаться скорости, с которой множились слухи.
А перед закрытием библиотеки произошло еще одно удивительное событие.
В двадцать сорок пять Майя Леонидовна вошла в читальный зал и привычно объявила:
— Уважаемые посетители, до закрытия осталось пятнадцать минут, убедительная просьба сдать подшивки газет и книги. Те, кто не завершил работу, могут отложить издание на бронеполку.
Народ косяком потянулся на выход. Проводив читателей, Майя Леонидовна стала прощаться с сотрудниками. Библиотекарши по очереди заглядывали в кабинет к начальнице и говорили:
— Все, побежала…
— До свидания, Клара Егоровна… до завтра, Тамарочка… утром встретимся, Мариам Марковна… — кивала Майя Леонидовна, — всего доброго, Любовь Аркадьевна…
Потом она проводила общественных помощниц, Свету и Людмилу, возившихся с каталогом, взяла свою сумку, пошла к двери и вздрогнула. А где же Теодора Вольфовна? Она не заходила попрощаться! Куда подевалась Блюм? Может, сидит в туалете?
Майя Леонидовна порысила в коридорчик и поняла: в санузле пусто. Пришлось методично обходить все помещения. Блюм словно сквозь землю провалилась. Слегка растерявшись, Майя Леонидовна позвонила своей заместительнице.
— Простите, Любовь Аркадьевна, вы не знаете, Теодора Вольфовна ушла?
— Я ее сегодня не видела, — ответила дама, — она на абонемент не заходила.
