— А будете успевать? — попыхтел Соловаров сигаретой. — У вас своих грядок вон сколько, сюда целое звено надо приводить.
Анна Анисимовна глянула на влажные грядки с проклюнувшимися зелеными росточками и сказала повеселевшим голосом:
— Их я полью, когда с бригадных парников на обед стану ходить.
Соловаров повернул разговор на другое, будто не расслышал ее последних слов:
— Скажите, Герасимова, сколько-вам лет?
— Шестьдесят осенью минет, — ответила Анна Анисимовна, опять насторожившись. — Старею уж, похворать только вот времени нету…
— Пенсию получаете?
— Не ходила ишо я за пензией. Огородом живу, да сын стал помогать.
— Странно, — покачал головой Соловаров. — Пенсия колхозницам теперь полагается с пятидесяти пяти лет. Пусть вам бы начисляли минимум, по двадцать рублей в месяц, но за пять лет уже порядочно бы набежало. Значит, не заслужили пенсии, потому не добиваетесь, не хлопочете?
— Как не заслужила? — обиделась Анна Анисимовна. — Всю жись, как колхоз организовали, в ём робила. И теперича на покос, на ток, на ферму хожу. Бригадир-то здеся, не даст соврать.
— Ходит, ходит, — подтвердил молчавший доселе Федор Семенович. — Ежели вы, Виктор «Васильевич, разрешение дадите, бумаги для оформления пенсии я занесу в правленье.
— С бумагами вы не очень-то спешите! — строго перебил Соловаров бригадира. — И так полколхоза — пенсионеры. Работать некому. Да и не нуждается Герасимова в пенсии. Чепуха ей двадцать рублей при таком огородище!
Повернулся к Анне Анисимовне:
— Правду говорят, что ваш сын живет в Москве, высшее образование там получил?
Анна Анисимовна, начавшая было хмуриться и поджимать губы, заулыбалась, закивала, ласково глядя на волнистые волосы председателя, на его квадратные очки в коричневой оправе:
— Верно, верно бают. Дохтур он теперича, Степаном его звать. В гости нонче обещается приехать…
— А не наскучило вам, Герасимова, одной на этой горе жить?
— Я уж привыкла здеся. Когда в Марьяновку сбегаю, когда на станцию. Опять же школа по суседству стала, на ребятишек гляжу.
— Ну, ну… — сказал Соловаров неопределенно. — Что ж, живите, живите.
Он отошел от Анны Анисимовны, схватившись руками за плетень, поводил очками по огороду, будто только теперь заметил его.
— Так вот вы какая, Герасимова, — произнес удивленно, переводя взгляд на хозяйку огорода. — Я ехал сюда и ломал голову: как, думаю, она одна, с ручной лопатой успевает полгектара засевать, обрабатывать и убирать? Теперь вижу: не очень-то, оказывается, вы себя утруждаете. С механизаторами общий язык нашли, современную колхозную технику на личную усадьбу привлекли. Ничего не скажешь, шагаете в ногу с веком, хоть и шестьдесят лет вам.
Спросил стоявшего за спиной бригадира:
— Кто из ваших трактористов картофель здесь сажал?
Федор Семенович растерянно посмотрел на сплошные гребни в огороде, покосился на безмолвно застывшую Анну Анисимовну, потер лоб:
— У меня все тракторы в поле заняты были, сам наряды им давал…
Анна Анисимовна живо поспешила бригадиру на выручку:
— Из суседнего колхоза, Малого Загорья, трахтор был. Тама у моей родственницы муженек механизатором, он помог.
Соловаров приблизился к ней, произнес с усмешкой:
— Не пытайтесь одурачить меня, Герасимова. Никто ради вас за двадцать километров из Малого Загорья трактор гнать не станет. Марьяновский механизатор здесь работал, на колеснике «Беларусь». Ну что ж, это даже к лучшему… Будем считать — посадка произведена за счет колхоза. А семена, которые вы, Герасимова, здесь израсходовали, осенью вернем. Даже в двойном размере вернем, учитывая вашу жадность.
Анна Анисимовна оторопела от изменившегося, жесткого тона Соловарова, от холода, повеявшего из-под его очков:
— Не пойму я, про что баете…
— О чем? — голос Соловарова зазвенел. — А о том, что довольно вам жить с частнособственническим уклоном!
— Дак ить теперича новый колхозный Устав, до полста соток позволяется иметь огород каждому двору, — напомнила Анна Анисимовна. — Гляньте вона по-над берег Селиванки, у многих огороды разрослись. Окромя картошки да овощей, кое-кто даже клевером и овсом участки засевает…
— У многих… — хмыкнул Соловаров. — Думаете, и вы в этот счет идете? Хозяева тех огородов, на которые вы киваете, трактористами, мастерами машинного доения работают, они нужны колхозу, как воздух. А от вас какая польза?
Анна Анисимовна прищурилась, уперла кулаки в бока — верный признак, что терпение ее иссякает:
— Погляди-ите, какой пры-ыткий? — протянула, обратив лицо к Марьяновке. — Старушек от колхоза отваживает, не надобны, дескать, пущай не скрипят костями.
Повернулась к председателю:
— Да тебя ишо на свете не было, когда мы в ём, в колхозе-то, робить начинали. И трахторы, комбайны поболе твоего видали… Небось и мать свою эдак попрекаешь?
— Хватит, надоело! — оборвал ее Соловаров. — Самовольничали много лет на этой горе — дальше не позволим. Оставим вам на прокорм соток десять, остальную землю — школе. Теперь вы меня, надеюсь, поняли?
