Перед выходом попробовал связаться с командиром, Таросом, Энгом, другими. Никакой реакции. Даже в текстовом режиме. Чача пошаманил со своим коммуникатором и вдруг удивленно протянул мне бусину наушника. Я вставил в ухо и услышал речитатив непонятных слов, произносимых с явным внутренним ритмом и напором. В этом голосе чувствовалась глубокая внутренняя сила, мощь.
– Что это? – спросил я его.
– Решил пробежаться по частотам, в режиме сканера. Вот, нарвался на передачу, враги на гражданских частотах транслируют. На своем языке что-то. Молятся, может?
– Может быть. Только непонятно, зачем по радио транслируют. Ладно, собираемся – сегодня еще много дел, добраться до городка, найти подходящую технику. Разобраться с ней. Если удастся, добраться до схрона, что лейтенант устраивал на всякий случай. Пополнить боезапас. Двинули.
И мы пошли. Идя по лесу, я размышлял: а если твари не полезут в лес? Хотя должны, в степи люди прятаться не будут, волей не волей погонщики должны будут отправить стаи в лес, где мы их и встретим. Мои догадки подтвердились – несколько раз в пути я чувствовал близкое присутствие измененных, натыкался на их следы. Будет нам здесь добыча, как бы не оказалось ее слишком много для нас четверых!
Идти днем по лесу было легко и приятно, даже навьюченный на меня груз не особо тяготил, да и привык я таскать на себе всякие нужные для выживания и боя вещи. Бойцы моей группы шли вообще почти на расслабоне – следы тварей они видели, а присутствие близких стай не ощущали, я их старался обходить, вел группу мимо. Тяготило меня совсем другое. Связи нет, мы одни. Нет, мне приходилось командовать небольшими подразделениями в отрыве от основных сил, но всегда передо мной стояла конкретная задача, я всегда знал, что, выполнив ее, пойду на доклад к командиру и получу новые распоряжения. А теперь? Связи нет, никаких задач перед нами не стоит, я могу делать все, что захочу. Полная партизанщина со мной в качестве атамана! Дерьмо для человека, который семь лет жил по команде – очень неуютное ощущение. Вот могу сейчас сказать: «Солдаты! Война для нас окончилось, все по боку, ищем уютный уголок, где ждем, пока не придут войска Короны и не разберутся с этими злыми дядьками! Меч, короче, в землю, нас слишком мало, чтобы планету спасать». И, может быть, это будет правильно, никто не осудит младшего командира, который в отсутствие распоряжений предпринял все возможные меры, чтобы сохранить личный состав. Формально буду прав. Но я сам бы назвал такое поведение не благоразумностью, а трусостью. Хотя, возможно, во мне говорит «юношеский максимализм»? Нас предостерегали от поступков, продиктованных этим. С другой стороны, какой максимализм?! Я твердо знаю, как действовать и уничтожать врага в такой ситуации. Нет, я в такие не попадал сам, но читал и разбирал на занятиях. Быстрые атаки на коммуникациях, уничтожение малых групп противника, укусил, убежал, максимальная мобильность, если не зарываться – можно много крови врагупустить. Опять же, всякие ловушки, пусть не убьем врага, но нанесем санитарные потери – это бывает даже лучше. Нужно припомнить, с чем я сталкивался в мемуарах и что проходил на занятиях. Травить колодцы вроде было? Только здесь никаких колодцев я не встречал… Да и бойцов надо загрузить мыслями о том, как опосредованно и эффективно наносить урон врагу.
А значит, выкидываем из головы мысли об уютном гнезде. Будем шевелиться. В начале вторжения мы тоже до одури боялись врага, а ведь смогли перемолоть первую волну! Вперед, только вперед! Но осторожно, больше терять подчиненных я не намерен. Меня передернуло от воспоминания, как я облегчил, да что там облегчил, добил своего товарища! Мерзко. Надеюсь, в будущем мне не придется прибегать к таким решениям.
Лес, конечно, мерк в сравнении с реликтовым, но был хорош. В меру запущен, есть где прятаться, прочесывать такой сложно, завалы на пути сильно мешают таким мероприятиям, в меру светел – есть полянки, залитые светом, заросшие пахучими травами и кустарником. Выйдя на опушку, с которой был виден городок, остановились перекусить и обдумать дальнейшие действия. О чем я не подумал, лес не подходил прямо к городу, до его кварталов оставалось обширное пространство, занятое редкой застройкой предместий, в стороне можно было разглядеть разбитую гоночную трассу, где проводилась часть соревнований байкеров. Я планировал проникнуть в городок днем, но сейчас мне показалось, что это излишне рискованно. На открытом пространстве нас легко засекут с воздуха – конечно, четыре человека не особая угроза, но все-таки. В предместьях вполне могут бродить твари. Так, я решил, что мы боремся, но особо не рискуем. Разве что можно добраться вон до того коттеджа – всего метров четыреста, прижимаясь к кустам, а там остановимся до ночи. Все удобнее, чем просто на травке лежать. Народ принял мое предложение с нездоровым энтузиазмом. Я их даже сначала не понял.
