Всё закончилось очень быстро. Тишина, окутавшая их словно кокон, лопнула с треском электрических искр, впуская в себя шорохи, коридорный топот, далёкие голоса танцоров, снующих по коридору, когда дверь в раздевалку открылась, и кто-то вошел в помещение. Олег выпустил свою добычу и, быстро отвернувшись, снова начал собирать вещи. Не успел Борис сделать и пары глотков воздуха, чтобы прийти в себя после такой стремительной атаки, как из-за шкафчиков появилась Лена – невысокая блондинка, едва доходившая парням до плеча. Она не спеша обвела ребят взглядом: Олега, суетливо кидавшего вещи в сумку, и застывшего, как изваяние, Бориса с ошалевшим взглядом.
– Там автобус пришел, вы едете или тут остаетесь? – с легкой смешинкой в голосе промурлыкала она и озорно блеснула глазами.
Глава 11
Четвертый день испытаний, когда подъем уставшего тела с кровати можно было прировнять к подвигу, привычно начался ранним утром с восходом солнца. От сотни лучших танцоров осталась только половина, и неизвестно, сколько их останется в тренировочном лагере к концу этого дня.
Уставшие, вымотанные, но не опустившие рук танцоры разминались, готовые рвать и метать ради победы. Съемочная группа установила аппаратуру, и ребят попросили пройти на высокий помост, установленный неподалеку от набережной Днепра.
Конкурсанты даже не сомневались – сегодня их точно ждет модерн от Раду Поклитару. Те, кто еще не сталкивался с его мастер-классами, наслушавшись страшных историй от старожилов проекта, ждали Маэстро с внутренним содроганием. Он появился из микроавтобуса, когда танцоры, взвинченные до предела, уже не знали, куда деваться от волнения. Легкой походкой Раду взошел на помост. Его бесстрастное лицо, как у каменного изваяния, на котором невозможно было прочесть ни единой эмоции, не вселило в танцоров уверенности.
– Привет, ребята. Так, отвечайте честно, ждали меня?
– Да! – нестройный рой голосов пронесся по площадке, и танцоры заулыбались, пытаясь снять напряжение.
– Я рад видеть всех вас. Рад, что у вас пока хорошее настроение. Будем над этим работать, – иронии в его голосе было хоть отбавляй. – Задача нам предстоит непростая. Мы должны будем за короткое время выучить отрывок спектакля «Дождь» из репертуара Киев-модерн балета. Этот спектакль объездил весь мир. Показывать его вам будет ведущий солист театра Алексей Бузько.
На помост поднялся молодой человек с гибкой подвижной фигурой, поздоровался со всеми и, не теряя времени, приступил к демонстрации. Раду стоял сбоку и внимательно наблюдал за танцорами, которые впились глазами в Алексея, чтобы ничего не пропустить. Зазвучала быстрая мелодия, и голос запел веселую, задорную песенку на немецком, под которую солист театра начал показывать танец. Зрители откровенно приуныли: большое количество движений, необычные позы и, казалось бы, полное отсутствие какого-либо смысла – таким показался номер тем, кто столкнулся с модерном впервые.
Для Бориса такой стиль был не в новинку. В репертуаре театра, где он работал, был спектакль, где несколько номеров были поставлены в стиле модерн. Они были и драматическими, и гротескными, как тот, что они сейчас видели. Оглянувшись, Борис увидел, как погрустнели ребята. Они выглядели озадаченными. На лице каждого второго было написано: «Я никогда это не запомню». Танец действительно был сложным по хореографии и трудным для запоминания. Со стороны могло показаться, что это просто набор телодвижений, причем, довольно неожиданных и немного странных.
Перед началом хореографии Борис с Олегом, не сговариваясь, разошлись по разные стороны площадки, сознательно увеличивая разделявшее их расстояние. Было ли это вызвано неловкостью, возникшей после ошеломительного поцелуя в раздевалке, Борис не знал. Накануне вечером, когда группа, танцевавшая соло за жизнь, вернулась в пансионат, возле центрального корпуса их ждали ребята с расспросами. А в комнате, где они жили вместе с Димой, не было возможности поговорить, не привлекая к себе ненужного внимания. Они так устали, что засыпали на ходу и, приняв душ, провалились в сон, едва их головы коснулись подушек.
Борис так задумался, что чуть не пропустил самую важную часть хореографии – разучивание движений. Маэстро включил свой фирменный сарказм и стал указывать на промахи танцоров, не стесняясь в выражениях, правда, без непечатных слов – все-таки, съемка шла для телевизионного шоу. Но иногда казалось, что ему хотелось бы высказаться и посильнее.
– Ноги должны быть вытянутыми, даже если они не вытягиваются у вас от природы, – раздавался строгий голос Поклитару, когда танцоры, пытаясь, в первую очередь, запомнить последовательность движений, не особенно концентрировались на технике.
– Когда у вас идут быстрые движения руками, вы делаете это так, будто отмахиваетесь от призраков, которые мучают вас по ночам, – при этом Маэстро начал изображать тот самый испуг, чтобы танцоры со стороны увидели, как это нелепо выглядит.
