Техники, вокруг меня, знавшие о "несговорчивости" своего детища, выдохнули.
Карой прочно заняла их сердца, изрядно потеснив и меня и "Терьку".
- Данчик! Я готова! - Помахала Кара и закрыла кабину. Штурмовик двинулся на катапульту.
А я - помчался в соседний ангар, к спасательному корвету, зашнуровываясь на ходу.
Карса уже ждал над базой, так что, всё дело тормозил только я. Пришлось пошевеливаться.
Через несколько минут, снежно - белый "КаМи", с бортовым номером 23, бело - голубая - "Терька", с номером 404 и мой, ярко -красный, спас - корвет, с номером - 7713, висели над базой, ожидая, последней команды, от руководителя полётов.
- Так, мальчики! - Лебедь был собран и зол. - Если с девочкой, что - нибудь... Лучше, сами, понимаете!
- Ограничители выставлены на 2. - Поспешил успокоить его, Карса. - Там - страхует сержант. Здесь - вся база.
- Пороть... - Выдохнул Лебедь. - Самым кожаным, из всех ремней. Первый уходит Спас - 7713. Через 15 - 404 -й! Карса, голову сверну!
- 15 - мало! - Решился я. - Лучше 20, с запасом - 25! Надо обстановку, "понюхать". Маркеры поставить.
- Принято, Спас - 7713. 404-й, уходишь через 25! Исполнять!
- Есть! - В один голос гаркнули мы, все трое.
И я ушел в надпространство.
Хитрая Кара, пользуясь моей добротой, на финише, успела покрутиться и снести пару камешков. Конечно, "Терька" не дала ей развернуться, по полной программе, но визги Кары, разносящиеся по пустоте, меня радовали. Нет, я знаю, что в космосе звуков - нет. Но, наушники и микрофоны, никто не отменял. Тем паче, что я физически устранил возможность, отключения связи. Карой узнает - убьёт.
Глядя, на супер осторожные манёвры Карой, понял, что пилот из меня - так себе. Не выходя за нормы в 2-а же, Карочка умудрилась выдавить из "Терьки", такие финты, что я слюной изошел. Даже представить себе не мог, что мой штурмовик, на такое способен.
Наблюдать, за её полетом, это всё равно, что наблюдать за мастер - классом, демонстрируемым ... Даже не скажу, кем. Ближе всего - Богиней. Богиней пилотажа.
- Данн, ты... Не знаю, как тебя назвать. Во, придумала - "Гениот"! Гений - идиот! Ты, как управление настроил?! У тебя, почему, а... Ну, тоже вариант, конечно. - Бессвязные комментарии Кары, рекой льющиеся в микрофон, приводили в состояние, близкое к ступору.
- Кара, да что опять не так? - Не выдержал я, очередного коммента, адресованного мне.
- Всё, так. Только, почему у тебя, двигатели настроены на 25%, мощности?!
- Потому что, кое - кому, врач запретил больше 2-х же перегрузок. - Отрезал я.
- У-у-у-у, бяка! - Рассмеялась Карой.
- Знаешь, обо мне, впервые так трогательно заботятся. Так трогательно, что вот сижу и думаю - бить или целовать? - Задумчиво протянула девушка, ставя "Терьку", в свечку. Штурмовик, замер, лег на спину и брызнул форсажем!
- Кара, поймаю - выпорю! - Сорвалось у меня. - Ты, что делаешь?! Стер-р-р-рвочка!
- Я, такие БК, еще в Академии, ломала! С закрытыми глазами, между прочим! - Штурмовик развернулся, вокруг продольной оси, опустил нос и, пыхнув маневровыми, замер на голове. - Не переживай - я потом всё верну!
- Ага и бортжурнал, поправишь? За это, знаете - ли, по головке не погладят!
- Ладно - ладно... - Вздохнула Кара. - Больше не буду.
- Ты, это - папе говорить, будешь. Я. Тебе. Не верю. А будешь режим нарушать - папе скажу! - Мстительно пробубнил я.
В ответ раздался смех, внезапно пропавший - Кара ушла в надпространство.
Теперь, на целых полчаса, я предоставлен самому себе. Не позволительная роскошь! Можно спать. Можно петь песни или, благо корвет позволяет, пойти танцевать. Я решил провести эти минуты - иначе. Отключил все приборы и замер, остывающим комком железа, среди множества подобных.
"Змейка", мгновенно воспользовалась этим, чтоб размяться. На "Терьке", она предпочитала растечься по приборной панели. Здесь, на корвете, в царящей невесомости, она предпочла форму дракончика - рукокрыла. Медленно облетая кабину, Змейка умудрялась всюду сунуть свой шипастый нос.
А я? А я - пялился на звёзды и пролетающие мимо куски камней, которые, когда - то, давным - давно, могли быть частью огромной планеты, разорванной катаклизмом или просто усилиями собственной звезды.
Например, вон на том, восьмикилометровом, огрызке, мог стоять огромный дом, своей крышей, подпирающий небо. А его сосед - был дном океана, в глубины которого, никогда, не опустится человек.
Корвет, на тридцать минут, на целых тридцать минут, стал причастен к большой космической реке астероидов, пыли и загадок, которые человек никогда себе не загадает.
Полчаса, по времени Вселенной - миг, за который, даже бабочка, не успеет сложить свои крылья.
Любуясь картинкой, открывающейся из кабины, любуясь перемигиванием звёзд, я, наверное -улыбался.
Змейка, опустилась мне на голову, заглянула в забрало и стукнула в стекло, своей крепкой, серебристой головой, прогоняя оцепенение и любование.
Вот и пришло время, запускать систему. Жаль - я ещё не налюбовался.
