Кто знает, как бы сложилась жизнь простого парня Билла, если бы не случай, который сыграл с ним злую шутку и привел его в ряды имперской космической пехоты. Вот тут-то он и окунается с головой в мир невероятных приключений. Обстоятельства вынуждают командование космического флота отправить еще не обстрелянного, плохо обученного рекрута вместе с такими же зелеными новобранцами воевать с разумными обитателями далеких планет. Не раз и не два приходится Биллу смотреть смерти в глаза, но природная смекалка, изобретательность, а где-то и везение позволяют ему не только выжить, но и стать тем, кого весь обитаемый космос знает как Билла – Героя Галактики.
– Занимайте места, ребята, – произнес Подхалим в рупор, который стащил у инструктора по строевой подготовке. Благодаря рупору его голос прозвучал омерзительно сипло – точь-в-точь как инструкторский. – Наступает момент, которого все вы ждали, – вскрытие футляра на новой ноге Билла, выросшей из имплантированного зародыша. Всего лишь десять баксов за билет! Зато какое вас ожидает зрелище – уникальное и, быть может, отталкивающее!
Казарма, в которой должно было произойти это событие, быстро заполнялась. Увидеть, что там выросло на ноге у Билла, пожелало большинство из тех, чья служба проходила в лагере Паралич. Зародыш Биллу имплантировали три дня назад на медицинском спутнике ХРИП-32, что находился Неизвестно Где, после чего переправили Героя Галактики в лагерь Паралич, крупное военное поселение на планете Ловчила. Разбинтовать трансплантат можно было только через три дня, никак не раньше; выполнение медицинских рекомендаций обеспечивалось бинтом с электронным хронометражем. С подобными бинтами время от времени возникали проблемы, однако Билла, по счастью, они миновали. По крайней мере так ему казалось.
В лагере Паралич насчитывалось пятьдесят тысяч космических десантников, которые откровенно маялись от безделья. Лагерь располагался на территории в сотню наполовину ушедших под воду акров посреди Нечестивой Топи, самого большого и мокрого из болот планеты Ловчила. Почему лагерь построили именно на болоте, до сих пор оставалось загадкой. Впрочем, для кого как. Кое-кто утверждал, что произошла ошибка, и не где-нибудь, а в ставке главнокомандования на Гелиоре. Другие считали, что место было выбрано с умыслом: ведь суровые условия закаляют людей – если, конечно, не приканчивают их, не калечат и не сводят с ума.
«Ну и ладно, лишь бы хватало новобранцев».
Таков был девиз 69-го Боевого Дальнекосмического полка Убийц-Визгунов – части, к которой приписали Билла.
– Давай снимай, – поторопил Кенарси. – Посмотрим, что там у тебя такое.
Билл огляделся по сторонам. В казарме было не протолкнуться. Значит, по десять баксов с носа… Билл прикинул, что на эти деньги, которые собирал для него Подхалим, он сможет купить себе новые башмаки. Потребность в замене обуви возникала после каждой операции на ноге, а те происходили весьма часто; армия же, естественно, не собиралась покрывать его затраты на обувку, которую он нередко даже не надевал, поскольку правый башмак явно не налез бы на изуродованную медициной ступню.
Подхалим с энтузиазмом замахал руками, давая понять, что можно начинать. Добродушный, почтительный и послушный, он испытывал восторг буквально перед всем на свете и постоянно норовил помочь товарищам. Такое поведение шло вразрез с армейскими привычками, вот почему десантники ненавидели Подхалима и дали ему это прозвище. Правда, Биллу он нравился, поскольку напоминал Трудягу Бигера, который вел себя точно так же. Однако тот, разумеется, был роботом и шпионом чинджеров.
– Ладно! – Билл взялся за бинт. Прозвучал сигнал тревоги, пальцы обожгло разрядом электрического тока. – Ой! Похоже, рановато. – Бинт хрипло зажужжал, конец полосы вдруг оказался свободным. – А вот теперь пора. – Билл принялся разворачивать бинт. Зрители дружно подались вперед, в едином порыве вздохнули, покраснели, побледнели, задышали с натугой; некоторые нервно ломали руки. Откровенно говоря, нога Билла не представляла собой ничего особенного, но в военном лагере, где невыразимо противно и невыносимо скучно, и тараканьи бега вызывают интерес ничуть не меньший, чем схватка обнаженных дам, что борются на полу, залитом желе.
Возбуждение – или что там было – достигло пика, когда Билл размотал бинт до конца. Около восьмидесяти дюжих, покрытых шрамами воинов – нижних чинов, чей коэффициент умственного развития был меньше даже того самого чина, – что набились в задымленное помещение, уставились на ногу Героя Галактики.
Вы наверняка решили, что первым на свою ногу посмотрел сам Билл: ведь, в конце-то концов, нога не чья-нибудь, а его. А вот и нет. Разматывая бинт, Билл суеверно глядел совсем в другую сторону, ибо накануне в ступне возникли странные ощущения и ему стало боязно.
Он посмотрел на лица товарищей. Солдаты неотрывно глядели на его ногу. Внезапно кто-то прицокнул языком. Ничего подобного Билл не ожидал. И вдруг зрители захохотали. То был не вежливый, не одобрительный смех, на какой можно рассчитывать при раскрытии трансплантата, а самый настоящий гогот, вроде того, каким встречают удачную шутку.
Билл взглянул вниз, отвел взгляд, снова посмотрел на ступню, моргнул, хотел было вновь отвернуться, но передумал, собрался с духом и воззрился на свою ногу.
– Знаешь, Билл, – проговорил Ковальски, – я думал, будет какая-нибудь лажа. В смысле – ну что может быть под бинтом? Тебе имплантируют зародыш, из которого вырастает нога, и все дела. Я ошибался, Билл. Спасибо за удовольствие. Последний раз я так смеялся, когда прикончили нашего командира.
