Кэйт съежилась, видя, как он старается преодолеть заикание. Она посмотрела на браслет, который ей подарил Майкл, и вздохнула. Потом повернулась узнать, что Эллиот думает о Билли, но тот, казалось, не обращал на происходящее внимания. Он выглядел так, словно пытался решить некую математическую задачу. Пока лучший мужчина провозглашал тост, Эллиот что-то отчаянно царапал ручкой на салфетке.
— Я поднимаю бокал за Арни и Банни, — начал Билли. —
— О, Иисус, — заворчала Барби, закатывая глаза, — он снова вообразил себя французом.
— Кого, черт возьми, этот парень из себя строит? — возмутился Бобби. — Говори по-английски! — крикнул он с места.
— Извините, — покраснел Билли. — Теперь по-английски. — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Я, м-м… я познакомил Арни с Б-банни. Я знаком с Арни много лет, и Б-банни… в общем, я знал тоже!
Кэйт нахмурилась — хор непристойных гуканий и мяуканий заставил Банни покраснеть, а Арни опустить голову. Кэйт недоумевала по поводу заикания Билли. Если оно напускное, то тогда он еще большая дрянь, чем она предполагала. К счастью, он произнес остаток своего тоста по-французски непринужденно и кратко.
— Поздравления Арни и Банни! — сказал он. — Они п-прекрасные люди. И брак — прекрасная вещь… если смотреть со стороны. За Арни и Банни, — и он поднял вверх свой бокал, тем самым показывая, что закончил.
Гости аплодировали и звонко стучали столовым серебром по бокалам, а Арни и Банни были обязаны поцеловаться. Когда приветствия и подкалывания стихли, Кэйт повернулась к остальным за своим столом и спросила:
— Вы и точно обе встречались с ним?
Бев с Барби уныло кивнули и пожали плечами.
В это время ансамбль снова заиграл, и народ перекочевал на танцплощадку. Это был вполне благоприятный факт, поскольку давал возможность проще уйти незамеченными. Однако Эллиот встал и, извинившись, собрался куда-то.
— Куда ты направился? — спросила Кэйт. — Нам нужно забрать Бину отсюда.
— Я сейчас, — ответил он и поспешил к толпе.
Кэйт по-прежнему держалась возле Бины и смотрела, как пары отплясывают твист и медленный танец под «Каждый твой вздох». Наконец Эллиот вернулся. Он выглядел довольным собой.
— Куда ты ходил? — спросила Кэйт. — Мы должны доставить Бину домой. Она уже готова начать отплясывать свою хору.
— Я просто проделал маленький вероятностный анализ, — отвечал Эллиот.
— Славно! — упрекнула Кэйт. — Зачем? Собираешься составить контрольную работу по математике для третьего класса на материале свадебного торжества? Если X подает четыре венские колбаски трем гостям, a Y подает две фаршированные…
— Видишь, статистика привлекается, — сказал Эллиот, — но не те проблемы решаются. Только одна сердечная проблема. Вот увидишь.
Он повернулся к Брайсу.
— Возьми ее под левую руку, — скомандовал он, указав на Бину, — а я возьму под правую.
Не говоря ни слова, оба обхватили Бину и невозмутимо и тихо повели ее от стола через зал на выход. Кэйт последовала за ними, забыв обернуться, чтобы бросить прощальный взгляд на Билли Нолана.
Несколькими днями позже, когда Кэйт заканчивала свои записи и была готова запереть их в шкаф на ночь, зазвонил телефон. Она не виделась с Майклом больше недели. Он уезжал на семинар, и у нее со свадьбы гостила Бина. Сегодня вечером Майкл должен был зайти на ужин, и Кэйт ждала его звонка. Она подняла трубку.
— Кэйт? — это не Майкл, и голос был незнакомый — мужской, молодой, но глубокий.
— Да, Кэйт Джеймсон.
— Привет. Это Б-б-билли Нолан, — заикание выдало бы его, даже если бы он не назвал своего имени. Кэйт почувствовала, как краска заливает ей лицо.
— Откуда у вас мой номер? — спросила она. — Мой рабочий телефон.
Какая наглость! Как будто он не мог позвонить ей домой. Кэйт была всегда щепетильна в отношении протокола. Кроме того, это же ее первая профессиональная работа. И вот этот… этот… тупица звонит ей на работу. Она убила бы ту из «шавок», которая дала ему номер телефона.
— Надеюсь, я не в самое неп-подходящее время.
У нее был тяжелый день. У Стиви Гроссмана, пятиклассника, обнаружились тревожные признаки шизофрении, нетипичные для ребенка его возраста. Кэйт поняла, что ему нужен осмотр психиатра — у нее был друг в Акерманском институте семьи, который мог помочь. Но и родители, и доктор Мак-Кей не придавали особого значения проблемам мальчишки, оспаривая ее профессиональные рекомендации. А теперь этот субъект — хотя и очень красивый субъект — звонит ей на работу!
— Боюсь, что как раз наоборот, — холодно ответила она. И сколько женщин у него на счету? Неужели он настроен добавить ее имя к этому списку?
— Может, найдется более удобное время? — спросил Билли.
— Боюсь, что не найдется, — сказала Кэйт. Она уже повесила бы трубку, но что-то, и она не понимала, что именно, сдерживало ее — трудно было быть по-настоящему грубой. — Сожалею, но я должна идти.
