Ничего тогда старый царь не сказал своим детям и внукам, лишь скатилось две первых и последних немых слезинки по дряблым щекам. Портрет, который он хранил возле своего сердца всю жизнь, сжала ослабевшая рука. Надежда, которая ранее помогала ему жить, умерла вместе с ним.
Конечно, ни один человек клана Омег не знал о том, что страдал не только Биллиант. В исторических записях о двух братьях повествование обрывалось на моменте их разлуки. Вопрос о том, полюбил ли Биллиант брата, потому что, наконец-то, понял его, или потому что подействовали чары портрета, остался вечной загадкой.
Что происходило со старшим братом, знают только Альфы, да и те лишь из королевской семьи. Арина – царица Альф, Миреос – ее Омега, и Томас – наследник трона. Всем им было безгранично жаль Томеодоса, но у каждого из них было свое мнение насчет этой истории любви. Арина была крайне недовольна, что Томеодос не взял силой строптивого брата, не подчинил его себе, не показал, кто из них главный. А Том лишь боялся, что повторит судьбу своего пра-пра-пра-прадеда, но, тем не менее, не действовал по советам матери. Он не хотел силой. Он не хотел без взаимной любви. В конце концов, он ждет от Билла отдачи, он в первую очередь хочет разделить свою любовь, а потом уже сделать Омегу своим навеки, родить сына и сесть с мужем на престол.
Теперь же, зная, что Билл не может подарить ребенка, Тому больше нет смысла ждать, когда любимый почувствует его. Ведь лотария Омеги не может этого сделать. Тому было безгранично жаль, что любимый болен, жаль, что сам он не сядет на престол, не займет место матери. Но одного он не мог понять: если Билл болен и не может иметь детей, то почему Том чувствует запах его цветка? Почему он продолжает манить, соблазнять и притягивать с каждым разом все сильней? Ответ, как не крути, не приходил. И Том имел маленькую надежду на то, что у них получится зачать малыша. И тут сразу приходила другая проблема: Билл ненавидит его, и пролезть в ложе упрямца без насилия будет чрезвычайно тяжело. Но Том морально себя подготавливал к нелегкому испытанию.
Он намеревался обвенчаться с любимым после праздника Воссоединения Биллиантовой Нити. В ту же ночь непокорный Омега станет его навеки. Том думал, что сразу после ночи Гармонии увезет Билла в свои земли и уже там разберется с троном и будущим наследием, которого, очень вероятно, что не будет. Это сильно печалило принца. Он безумно хотел семью и общих с Биллом деток. Но за неимением большего, Том готов был довольствоваться малым. Все эти мысли не покидали его, пока он черной тенью кружил возле моста, слушая, как звенит его подарок на ножке любимого. Ему нравилось думать, что Билл ждет его, выглядывает, а потому оттягивал момент, чтобы вынырнуть. Но когда Билл уже достаточно далеко зашел от города, решил больше не тянуть, тем более, море чувствует своего царя и начинает волноваться все больше. Том боялся, что Билла может смыть волной.
* * *
Радостно, с каплей облегчения Билл прильнул к огромной клыкастой морде, что вынырнула из черной воды, укладываясь на мост, стремясь в ласковые объятия.
- Я так скучал по тебе, - прошептал Омега, чувствуя, как большая голова легонько потерлась об него, словно соглашаясь, что монстр тоже тосковал.
Билл боялся, что с его любимцем что-то случилось. Ведь он уже битый час бродил по белому мосту, все дальше отходя от берега, наслаждаясь легкой тяжестью своего первого драгоценного подарка.
– Хочешь, я тебе что-то покажу? – заискивающе Билл приподнял низкий подол черных одежд. Огромный карий глаз с черным расширенным зрачком заинтересовано уставился на хрупкую фигурку. Билл весело хохотнул, выставляя маленькую ножку, звякая алмазными слезинками. Мальчишке казалось, что у него нет ничего прекрасней, чем этот браслет, и от этого в груди поселилось чувство, словно теперь в его ладонях все богатства мира.
- Тебе нравится? – Билл приподнял черную ткань шароварных штанов, чтобы друг смог лучше оценить его украшение. Карий глаз сузился, а в уголках появились морщинки, словно он улыбается. – И знаешь, кто мне это подарил? Никогда не поверишь! – Билл удобно сел на нагретые тремя звездами камни, поджимая под себя одну ножку, а щиколотку с браслетиком выставляя так, чтобы видеть. - Его подарил Том! Этот увалень додумался преподнести мне дар, - огромный глаз опустился, а пасть с большими зубами нырнула под воду.
– Не грусти, мой милый друг, я сам грущу. Если бы у меня был выбор, я бы непременно предпочел тебя. Ты куда симпатичней того урода, – Омежка стянул черную перчатку, ласково поглаживая мокрую, чуть скользкую и холодною кожу, заглядывая в огромный грустный глаз. – И в глазищах у тебя больше чувств, чем в непонятном мямлянии принца.
