Сойдясь глазами, сойдясь огонь с огнем, они медлили секунду, чтобы в следующую наброситься друг на друга так, как действительно хотелось. Желание превратило их в двух зверей, рычащих, скулящих, страх ушел, неуверенность ушла, голод освободился. И он был так велик, почти до истощения.
Том целовал его неистово, трахая языком рот с привкусом своей смазки, сжимая сочные губы, но крупный бриллиант он вытягивал очень медленно. А когда тот уже показывался в расступившейся дырочке, толкал его обратно, еще глубже, ловя губами вскрики любимого. Когда муж уже не мог отвечать на поцелуй, а лишь стонал беспрерывно и бестолково пытался двигать бедрами, он освободил его от камня и на удивление плавно вошел.
Том старался двигаться как можно медленней, пытаясь найти ту особенную точку, которая Омеге доставляет куда больше наслаждения, чем Альфе. Но уже через несколько движений терпение лопнуло. Перевернув Билла, он помог не соображающему ничего мальчику встать на колени. Вновь толкнувшись, Том болезненно вскрикнул и заурчал, даже в этой боли было наслаждение. Член проехался по твердой ложбинке, блестящей от выделившегося из маленькой дырки секрета, и соскользнул. Тело гудело от нетерпения, сводило каждую мышцу от желания вновь почувствовать жар, окутывающий и сжимающий до всполохов перед глазами. Расставив руками округлые ягодицы, Том попытался вновь войти в розовую влажную дырочку, но толстая головка съехала вниз, тараня яички мальчика.
- Сейчас, сейчас… - Билл просунул руку между ног, хватая тяжелый твердый, как камень член и направил в себя, подаваясь назад, с трудом насаживаясь.
Том озверело ухватился за нежные бедра, когда любимый остановился, не до конца приняв его. Альфа смотрел, как исчезает его орган глубоко внутри, как их тела вновь сливаются, и как никогда захотел до самого конца, резко, пусть грубо, больно, но так хорошо. Мужчина качнул бедра любимого в сторону, кружа маленькую попку и вновь остро насаживая, выбивая воздух из легких, и так пока сил сдерживаться не осталось. Что было потом, Том помнил смутно. Лишь дурманящее, сводящее разум желание наполнить любимого. Он брал его быстро, заставляя заливать постель пьянящей эссенцией, кончал сам и закрывал анус любимого бриллиантом, не позволяя пролиться даже капле. Клал мальчика на себя, вновь целовал, возобновлял ласки, гладил разморенное тело, и как только желание вновь наливалось, вытаскивая камень, тут же заменяя своим членом.
