Самый удачный путь лежал, конечно, через окно. Но преданные воины, даже сгибаясь под тяжестью недуга, не отходили от небольшого окошка, охраняя нареченного своего принца. Они бы ринулись за ним, в попытке спасти через боль и недомогание. Но были не в состоянии. Этим и воспользовался Омежка, бросаясь вглубь темных пещер, от холодных стен которых отбивался тонкий перезвон его браслета.
В ушах все еще гудел шум взволнованных людей. Крики матери, которая потеряла единственного сына. Собственные рыдания. Руки и ноги все еще чувствовали горячую кровь. И Билл не раз опускал глаза вниз, чтобы убедиться, что на белоснежной ткани нет красных разводов. Но самое страшное – это сердце, которое не отпускали болезненные тиски безысходности.
Очнулся Билл только тогда, когда одежду яростно затрепал морской ветер. Сильный порыв сорвал маску с лица, оглаживая заплаканное личико, высушивая отчаянные слезы и давая немного времени прийти в себя.
- Билл! Стой! – крик Густава едва донесся до полуобморочного Омежки. – Остановись! – чуть повернув голову, Билл заметил, как к нему со всех ног бежит страж, а следом за ним порхает большая бабочка.
В спину ударил еще один сильный поток ветра, подталкивая к краю. Ноги почувствовали влагу морской волны, она на мгновения выплыла на белый мост, словно желая быстрее утянуть в свою обитель. И Билл не перечил ей, легко поддаваясь, подходя к самому краю Реньйона. Не оглядываясь назад. Лишь смотря в черные воды и видя, как на дне его манит покой, влечет вечный тихий сон без горя и без вины… без чувств. Белый свадебный палантин сорвал с худых плеч вдруг поднявшийся ветер, унося в море, но Билл даже не заметил кражи.
Глаза всего лишь на мгновение подняли взор на небосвод, который окрасился в золото, давая знак, что три Звезды Царей воссоединились. Еще одно мгновение, и яркий свет хлынул в каждый уголок Миреоса, побеждая тень и тьму, освещая вечно черные воды. Все вокруг загорелось драгоценным заревом.
Золотой свет ослепил Густава с Эсфир, не давая рассмотреть узкой дороги моста, закрывая густым священным светом, словно ширмой, происходящее.
Легкая улыбка на губах.
Последний шаг.
Светящаяся вода.
Океан жадно проглотил тонкую фигуру, стремительно утягивая на самое дно бездны, куда едва ли могли достать золотые лучи.
Примечание к части Последняя сцена
http://www.pixic.ru/i/F0f0w4w661Y7c612.jpg
Др. ссылка
http://savepic.ru/8548281.jpg
Глава 8
Густав на ощупь шел вперед, пока глаза не привыкли к яркому свету. Он очень надеялся, что Билл не сделал глупость, что в нем осталась хоть капля благоразумия, и все не зашло настолько далеко. Но пройдя больше шагов, чем он на глаз подсчитал расстояние между ними, понял, что опоздал.
Страж увидел тонкую фигурку не сразу, ожидая Тома на берегу протоки. Не сразу и признал он в белой одежде нареченного его друга. Да и долго не мог поверить, что охрана могла упустить под страхом смерти такую драгоценность. А теперь поздно.
- Боги… - прошептал он в ужасе, уже видя, что будет дальше. Том, узнав, что они не уберегли Билла, казнит всех и его не остановит даже щит стража. Он обезумеет, настрадавшееся сердце не выдержит такого горя. Рядом послышался шелест крыльев бабочки, но Густав не обратил никакого внимания на Эсфир, смотря вглубь озолотившихся волн.
- Он… умер, - тихо прошептала девочка, понуро опустив крылышки.
Но то, что произошло дальше, заставило отскочить их от края задрожавшего Реньйона. Не выдержав тряски, страж присел, стараясь не упасть с моста. Глаза обоих расширились. Высокие волны сияющей воды взметнулись ввысь всей толщей.
- Том?! – пытался перекричать страж жуткий грохот, который вынудил вздрогнуть даже озолотившееся небо. Тяжелые толщи рокотали над городом Омег, заставляя землю дрожать, а птиц беспокойно взмыть из своих гнезд.
Гремящие воды с обеих сторон протоки поднялись, могучими стенами, застывая словно ширмы. Эсфир с неприкрытым страхом заглянула вниз с моста. Сверху была видна только высота Реньйона и мелкое мутное дно некогда глубоких вод. В той грязи по пояс стоял Том, осторожно придерживая хрупкое тело над водой, стараясь не прикасаться к оголенным рукам, заматывая любимого в мокрую тряпку, которая некогда была белоснежной накидкой.
- Том! – радости в голосе Густава было немерено. Тяжелый груз вины спал, и полное облегчение дало ему возможность окончательно осесть на белые камни.
- Густав! Мне нужна помощь! – отозвался принц. В голосе чувствовалось еще не до конца спавшая тревога, и одышка никак не проходила. Тело принца едва не падало в воду от слабости, но Альфа находил в себе силы не упасть в ил, поддерживая своего глупыша. – Любимый мой, - нежно прошептал, переводя взгляд на бледное личико Билла. – Что же ты творишь со мной?
Омега едва дышал. Вода давно покинула его легкие по приказу Тома. Но он не приходил в себя. Принц надеялся, что это всего лишь сказалось перенапряжение, и любимый скоро откроет глаза.
Гул все так же прокатывался посреди протоки, воды сотрясали землю своей тяжестью, но не смели не повиноваться и вновь лечь в свое ложе.
