Работу эту он проделал с присущим всему, к чему прикасался его разум, дьявольским блеском, внеся в похищенный ген всего лишь одну модификацию. Вирус занес и навечно закрепил в генотипе падших ангелов ген «боязни вероотступничества» не перед Богом, а исключительно перед творцом антимира и обладателем высшего антиразума — Дьяволом. При этом Дьявол в получении конечного результата использовал проверенного друга гения — парадокс. Именно боязнь высшего антиразума сделала абсолютно бесстрашными во всем другом, с чем им, помимо хозяина антимира, приходилось сталкиваться, поклоняющиеся Дьяволу и разбросанные по Вселенной многочисленные легионы соратников. Она же, надежней любой гравитации, приковывала их верность и преданность к царственной персоне антимира. Вакцина, вытравляющая этот ген из разума падших ангелов, могла быть только одного вида — потеря веры в разум Дьявола. Но создать ее было под силу лишь Высшему Разуму Вселенной, то есть — САМОМУ. И то, если бы ОН захотел это сделать. Пока, по уже известной причине, такого желания у НЕГО не было. Создатель оставался при своем сложившемся мнении о недопущении насильственного Божьего воздействия на все, что связано с Дьяволом, его окружением и, в целом, всем его антимиром.
Все досконально продуманные и воплощенные в реалии антимира средства и методы защиты величия собственного «Я» позволили Дьяволу последние шесть миллиардов лет более чем уверенно чувствовать себя в роли безупречного по предназначению Верховного вершителя зла во Вселенной и на Земле. Все шло хорошо и в текущий период, не настигни его тот внезапный страх, от которого где-то в самых глубинных анналах его разума неожиданно зарделся давным-давно забытый стыд. Не перед соратниками, а, прежде всего, перед собственной гордыней. Этот стыд оказался для него спасительным. Он заставил разум Дьявола извергнуть на свой страх столь мощный мыслительный поток, благодаря которому он сумел определить причину появления атаковавшей его с плацдарма Земли Вселенской силы.
— Как же я сразу не понял? — корил себя Дьявол. — Нельзя ни при каких обстоятельствах, даже если сотни тысяч лет все идет по уже накатанному пути, нельзя забывать, что ты еще не стал таким же, как САМ. Ты можешь считать себя таковым сколько угодно, но пока тебя не признают над собой все разумные существа во Вселенной, ты — всего-навсего высший разум антимира, а не Божественное начало Всего и Всякого. Ты слишком восхищен деятельностью своего разума, обольщен льстивой преданностью соратников и поэтому размяк, ослабил напряжение воли, оказался на грани утери концентрации на постоянно нависающей опасности противостоящего тебе реального мира. Ты стал забывать, что САМ тебя проклял. А это не означает, что забыл навсегда. ОН неизбежно вернется к проблеме твоего существования. Не зря ведь доселе постоянно стирал человечество. Что-то, видимо, не нравилось ЕМУ в людях, что-то не сообразовывалось с ЕГО планами. И все это недовольство, не буду скромничать, главным образом из-за меня. Я — великий антипод САМОГО; именно Я и никто иной более не позволил ЕМУ сделать из человечества достаточную массу разумных существ, обласканных счастьем и образующих неиссякаемую генерацию добра во Вселенной, — Дьявол опять почувствовал, что его стало заносить в сторону восхищения своими заслугами.
— Не отвлекайся! О моей славе потом! — одернул он себя, снова переключив размышления на главное — на окончательное уяснение причины своего страха. От результатов его завершающего анализа зависело очень многое. Прежде всего, каким по мощи и ужасу последствий для реального мира, а может быть, и для САМОГО, будет его ответный удар.
Вернувшись к теме, Дьявол временно наглухо заблокировал в своем разуме все выходы славословия в собственный адрес. «Нет сомнений, — продолжил он, — что все мои подвиги САМ оценил по „достоинству“. И награда, как говорится, не заставит томиться героя в ожидании. Только вот, не оказалась бы она эпитафией на надгробной плите могилы отверженных, в которую САМ с ЕГО ВОЛЕЙ утрамбуют меня, соратников и мой антимир с моим антиразумом. Ну да ладно! Не будем о мрачном! Хотя реальность такого развития событий…» — он не захотел произносить слово «высока». Он постарался вообще не допускать мысль о какой-либо трагике в его судьбе, даже если принимать во внимание, что постановкой судьбоносного спектакля на сцене Вселенной руководит САМ.
