Человек с момента появления на свет ослеплен двумя чувствами — любовью и жалостью, прежде всего, к себе. Вся его жизнь замкнута только на этом. Все его поступки определяются формами сочетаний этой неразрывной дуальности. Как бы он ни старался скрывать или не признавать главенство этих чувств над собой, все равно, рано или поздно, они вырываются наружу, ломая в человеке все стоящее, все настоящее, что предполагал постоянно воспроизводить в людях Создатель. Этим и определяется слабость человека. Без ПОВОДЫРЯ этот вид разумных, но порочных существ не имеет сколько-нибудь длительного будущего. САМ-то человека создал, а вот ПОВОДЫРЕМ быть не захотел. Однако не Я сделал человека изначально слабым. ОН — его Создатель так захотел, не Я. Мне только удалось грамотно использовать эти слабости. Не возобладай они над человеком, неизвестно, сколь долго пришлось бы мне выращивать в нем разумное зло, которое в борьбе с ЕГО добром стало умным, хитрым и побеждающим.
Дьявол наотмашь хлестал мыслью человечество. Нельзя сказать, что это было вызвано разбушевавшимися в нем эмоциями человеконенавистничества. Он никогда не забывал, чем обязан человеку: навечное исчезновение людей как высшего вида примитивного разума превращало существование Дьявола в пустоту, самостоятельно, без толчка извне, эволюционирующую в НИЧТО. Собственно, стремление поделить власть с САМИМ именно над человечеством, и сделало из Дьявола того, кем он стал.
В данную конкретную минуту его размышлений в нем дало о себе знать его полное неуважение к людям, ко всем без исключения. Из его разума понятие «уважение» было выбраковано, когда он запретил себе уважать Создателя. Соратники, правда, сделали робкую попытку напоминания, что врага, да еще в лице САМОГО, надо-де уважать. Не то… Дальше им говорить не захотелось. Вместо ответа они в полной мере познали горький вкус презрительного молчания хозяина. Лишь через много, очень много лет Дьявол, как бы невзначай, коснулся этой темы.
Как-то, доведя двух выбранных им земных гениев до, унижающей достоинство разума, ненависти друг к другу из-за спора о праве считаться первооткрывателями фундаментальных физических законов тяготения, находясь в прекрасном расположении духа, он бросил ближайшим соратникам: «Я не считаю понятия „уважение“ и „вражда“ совместимыми. Особенно, если это касается выдающихся личностей». Этим и ограничился. И, наверное, был прав. Иначе пришлось бы объяснять, что Великие по своей природе не способны к уважению всего, что не составляет их собственный разум. Ему было очевидно, что не стоит, даже когда неймется, обижать своей надменностью тех, кто служит тебе верой и правдой, не говоря уже о той безликой серой массе, которая делает это не из-за преданности, а по необходимости.
Дьявол сознательно отвлекался на негативные сентенции о человеке. Без этого он не мог поддерживать в себе предельный уровень накала мыслительного процесса, благодаря которому он заставил всю совокупность разума антимира достигнуть редчайшей консолидации вокруг своей персоны. Подобное происходило лишь однажды, когда соратники сплотились за спиной Дьявола единым, почти непробиваемым монолитом решимости идти с ним до конца, понимая, что любое самостоятельное выступление против САМОГО или ЕГО ВОЛИ неминуемо приведет к их исчезновению. Они быстро и без всякого сожаления по одиночке или по отдельным группам будут превращены Создателем в пыль нейтральных частиц пространства-времени.
После короткого отдыха на теме неуважения человечества Дьявол вернулся к проблеме, обжегшей все его существо страхом. Что-то в разуме настойчиво и повелительно подсказывало ему: «Плотнее работай с мыслями, делай окончательные выводы и подводи черту! Время не ждет!»
— Ах, ты! — встрепенулся Дьявол. — Действительно, чем-чем, а временем Я не располагаю. Над ним властен только САМ. До сих пор не понимаю, как ОН его создал и как им управляет. Если до НАЧАЛА ВСЕГО не было ни времени, ни пространства, то когда, в чем и где существовал собственно САМ и из чего ОН создал, пронизывающее все мое существо, это самое пространство — время?
Этот вопрос Дьявол задавал себе бесчисленное количество раз, прекрасно осознавая издевающуюся над его разумом бесперспективность ответа. Раскрытие этой тайны мироздания автоматически поднимало бы Дьявола выше Создателя, так как только ему одному стала бы известна истина появления и сущности САМОГО. Но!.. На то она и истина, чтобы вечно оставаться непознаваемой. Не подпускала к себе она даже на отдаленное расстояние и разум Дьявола, сколь бы велик по познавательной мощи он ни был в масштабах Вселенной.
Дьявол всегда взрывался бешенством, когда вопрос истины появления Создателя оставался для него снова и снова неразрешимым вопросом. Вместо ответа он слышал из реального мира надменное и издевательское: «Богу — Богово! А ты — всего лишь его искусственное порождение, которое никогда не сможет приблизиться к совершенству Разума САМОГО ТВОРЦА».
