Вроде бы: страшила. Отщепенец. И стихи его – на фиг ей не нужны. Только тянуло к нему Маринку. И тянуло куда сильней, чем к симпатичному весельчаку Матвею. Потому что с Матвеем только и можно, что поприкалываться да поржать. А ничего интересного он не знает. Петюня же, если что рассказывает, так завернет, что уши от напряжения аж шевелятся. И алгебру Маринке без труда объяснил, когда ей в году «пара» грозила. И английскому ее учит. Причем так хитро, что школьной училке и не снилось. Та за столько лет и смогла в нее вбить лишь «май нэйм из Марина». А с Петькой она буквально за пару месяцев болтать начала. Не очень, конечно, бойко, и периодически на родное наречие сбивается, но кладбищенский народ все равно у виска крутит. Типа, чего дурака валяете, русского языка, что ли, мало? Петюня, правда, утверждает, что он к Маринкиным успехам отношения не имеет, виной всему ее светлый ум да феноменальная память. Но без него-то она на английский с огромной колокольни плевала, а как тот взялся помогать – и в девятый класс пошла, и теперь действительно о вузе подумывает. И не о каком-нибудь, а блатном-разблатном Институте европейских языков в самой столице. Ну и подумаешь, что у нее частных преподов не будет, зато любое английское слово, хотя бы раз услышанное, в голове намертво оседает. Вот пока она в десятом классе учится, и надо вбить в башку весь словарь, хотя бы малый, и любой вступительный текст будет у нее в кармане...
– Зачем тебе этот бред? – недоумевал Матвей.
Сам он ни в какой девятый, конечно, не пошел. Поступил за разумную взятку учиться на автослесаря. Вечерами в сервисе подрабатывал. И грозился, что уже через пяток лет собственную машину купит.
– Охота тебе, Маринка, мозги сушить...
– Интересно же! – оправдывалась подруга.
– Да никогда тебе такое не было интересно! – возмущался приятель. – На машинках погонять – да, интересно. На рыбалку пойти – ты тоже всегда с удовольствием. А теперь книжки, бумажки... Всю башку тебе урод Петька засорил.
– Да тебе-то что? Урод, не урод... Что хочу – то и делаю! – злилась Маринка.
– Приложить бы его по морде, чтоб отвалил от тебя, – грозился Матвей.
А Марина насмешливо улыбалась:
– Да что его прикладывать? Его и так все, кому не лень, лупят.
И Матвей вроде бы соглашался. Обещал, что не тронет.
Но однажды – Марина тогда уже училась в десятом и вовсю готовилась к поступлению в Институт европейских языков – нескладный Петюня вдруг исчез. Навсегда.
