Мужчины же отправились искать партнерш все без исключения — и стар, и млад. Поначалу их перемещения по двору казались случайными и бессистемными, но с высоты донжона, где располагался княжий кабинет, отчетливо проявлялась закономерность.
Джентльмены вели себя как муравьи на блюде, где вперемешку лежали хлебные крошки, кусочки сыра и крупицы сахара. Поначалу они тащили все, что видели, но чем дольше длились танцы, тем больше внимания господа проявляли к самым сладким участницам мероприятия.
К тем, кто уже кружил им головы на балах, кто соблазнял их, всячески подначивал и пудрил мозги. Кто стал для них тем самым звоночком, от которого мгновенно начинала течь слюна. И это животное вожделение, какое способно вызвать лишь магия Тьмы, намертво отпечаталась в неокрепших умах.
И прямо сейчас одурманенные самцы тянулись именно к тем, кто распалял их сердца и чресла сильнее любой смертной женщины. И очень скоро вереницы кавалеров закружились вокруг одной девицы, что те самые муравьи у сахара.
То была рослая эффектная брюнетка: не лицо — картинка, а уж фигура — хоть статую ваяй. Она пыталась спрятаться от опасного внимания, но уже не могла остановить собственные чары. Мужчины шли к ней, как привороженные, как корабли на маяк, как мотыльки на свечу, не видя и не слыша никого вокруг.
— Сударыня, позвольте пригласить вас на танец, — неслось отовсюду.
— Вы так обворожительны сегодня, — кольцо поклонников стремительно сужалось.
— Маните нас, как магнит. Ну же, душенька, не откажите.
Дворянка завертелась в поисках поддержки, но сообщницы уже не могли помочь ей и при том себя не выдать. Все шло по плану — сила соблазнительницы обратилась против нее, и свора разгоряченных господ оставляла все меньше сомнений, что цель невиновна.
— Эй, милочка, — Захар как ледокол прорезал толпу и шагнул к встревоженной красотке. — У меня для тебя особенный подарок.
Он выхватил револьвер и направил девушке в лоб. Та вздрогнула, побледнела, а затем резко изменилась в лице, окончательно развеяв все опасения. В ее взгляде читались и ярость от неудачи, и жажда мести, и даже толика уважения к человеку, что сумел переиграть само воплощение хитрости и коварства.
Грянул выстрел, брюнетка запрокинула голову и рухнула кулем под ноги оцепеневших от неожиданности воздыхателей. Миг спустя они отпрянули, выхватили рапиры и сабли и направили на киборга с явным намерением разорвать на куски за убийство их кумира.
Похоже, гадина все же успела выпустить припасенное на случай гибели заклинание и натравить своих поклонников на обидчика. Захар приготовился к побоищу, как вдруг мужчины часто заморгали, затрясли головами и уставились на мир новыми, незамутненными глазами.
И все же пришелец до последнего боялся, что тело пред ним так и останется лежать нетленным, тем самым подтвердив критическую ошибку, после которой все надежды, замыслы и чаяния канут в Лету. То, что для людей показалось парой секунд, для охотника растянулось на целую вечность.
Мысли путались из-за чрезмерной нагрузки, в груди все сжалось в ожидании неотвратимого финала, а писк предупреждений донимал не хуже сверла в зубе. Но вот проклятый сосуд почернел, истончился и рассыпался прахом, доказав правдивость изначальной догадки.
— За что боролась — на то и напоролась, — подытожил вставший рядом Сабуров. — Да и пес с ней.
— Остались еще две, — напомнил Алабин.
— Им уже не скрыться, — процедил киборг. — Без дурмана их плану конец. Нас уже не стравить в драке, а бестии слишком слабы, чтобы противостоять всем и сразу.
— В этом ты прав, малыш, — из группки аристократов в дальнем углу вышла пышногрудая барышня, кокетливо прикрывая веером острые как у акулы клыки. — Поэтому мы пришли сюда не одни. Ибо сторонников Тьмы в этом городишке куда больше, чем ты думаешь. Гораздо больше.
Пять семей позади нее выстроились в ряд и возвели темные барьеры, отгородив часть двора перед фонтаном. В крохотные Прорехи на их телах — этакие проклятые стигмы — хлынула Бездна, наполняя оболочки запретной магией. Зенки предателей заволокло черной пеленой, из ушей и носов выпростались тонкие теневые щупальца, а со змеиных языков закапал разъедающий яд.
— Мы обретем свободу, — прошипела демоница. — Даже ценой собственных жизней. В бой, братья и сестры! Во славу темных владык!
— Чертовы еретики, — сибиряк выхватил палаш. — Ну, ничего, давно хотел плечо размять.
Захар собрался скомандовать отход во дворец — под защитой покрытых рунами стен биться всяко сподручнее, но вид предателей разъярил дворян сильнее любой нечестивой волшбы.
— Алтухов, сволочь, — прорычали рядом. — Я же сына с твоей дочкой обвенчал. А ты, падаль, Бездне копыта лижешь! Не прощу, собака. Раздеру на клочки!
И такие настроения обуревали всех без исключения лояльных аристократов. Сложно сохранить трезвый рассудок, когда твой друг-брат-сват оказался врагом государства, императора и лично тебя. А если еретик, наоборот, был конкурентом или давешним злопыхателем, то жажда поквитаться превышала все разумные пределы.