Еще одного натиска ему не выдержать, и челюсти вонзятся прямо в череп. И судя по тому, что их клацанье походило на пистолетные выстрелы, буйная головушка вряд ли переживет такой поцелуй. Захар поначалу зажмурился, но потом распахнул глаза и широко улыбнулся. Наставники постоянно твердили, что высшая доблесть — умереть, глядя смерти в лицо. Но вряд ли они толковали это настолько буквально.
— Теперь я свободен, — прошипел киборг. — А ты так и будешь служить своей сраной Тьме.
Чудище запрокинуло голову для последнего рывка, и в этот миг ему в висок со свистом вонзился раскаленный штырь. И охотник, и добыча разом повернулись на звук и с удивлением уставились на Алексея. Мальчишка едва стоял посреди поляны, а вокруг него парили обломки отцовских мечей, с каждым мигом раскаляясь все жарче и жарче.
Тварь вмиг переключилась на более опасного противника и поползла к нему со всех оставшихся лап — не так быстро, как с целым позвоночником, но вполне достаточно, чтобы настигнуть едва живого ребенка.
— Беги! — рявкнул бугай и перевернулся набок. — Беги, дурак, иначе тебе крышка!
Есть что-то жуткое и неестественное в том, когда кто-то пытается догнать тебя ползком, на одних только локтях. Тут и у взрослого матерого убийцы похолодела спина, а уж что чувствовал изнеженный дворянчик — и представить сложно. И тем не менее, он не дрогнул и не побежал. Наоборот, шагнул вперед, зажмурился и стиснул зубы, наполняя каленую сталь последними толиками дара.
Обломки засияли белым, и чудище ускорилось, осознав, что промедление обойдется ему слишком дорого. От грохота пластуна задрожала земля, но малец и не подумал сбежать, а заорал во всю глотку и швырнул металл прямо в рожу гадины.
Последний кусок прошил лоб насквозь — за миг до того, как протянутые пальцы схватили бы паренька за горло. Но чудище издохло за пару метров до цели и стремительно сгнило, оставив среди горки зловонного пепла хрусталит величиною с грушу.
— Как делить будем? — хмуро спросил Захар, доковыляв до баронета.
— Бери себе — ты этого черта сильнее побил.
— А его можно расколоть?
— Конечно. Но нужны особые ювелирные инструменты.
— Тогда она твоя, — Захар подтолкнул «грушу» ногой и чуть не спотыкнулся. — Ешь. Это приказ.
— А чего это ты раскомандовался? — насупился мелкий. — Ты еще не патриарх.
В ответ киборг схватил наглеца за загривок, приподнял над землей и поднес к лицу манород, осторожно держа двумя пальцами:
— Помочь? — грозно рыкнул. — Или сам справишься?
— Ладно! — Алексей схватил трофей и полностью его поглотил.
Даже если бы его забрал великан, энергии едва хватило бы, чтобы восполнить потраченные на схватку ресурсы. В лучшем случае он вышел бы в ноль, и такими темпами до вершины придется добираться годами, даже с учетом ощутимого преимущества. Правда, фора эта над обычными людьми, а не над тварями и колдунами. Ну, ничего. Лиха беда начала.
— Вот и молодец, — киборг вернул мальца на землю, похлопал по плечу и грохнулся без чувств.
— Смотри, мам! — Захар повис на турнике и сделал подъем с переворотом. — Тридцать раз!
— Ничего себе, — молодая, но сильно изможденная тяжелым трудом женщина улыбнулась. — Какой силач. Может, поможешь донести корзины с бельем?
— Конечно! — мальчишка взял сразу две и, сопя и неловко пошатываясь, подошел к веревкам. — Я самый сильный во всех классах! Тренер говорит, что я стану отличным борцом или боксером. А медсестра сказала, что у меня — великое будущее.
Мать от неожиданности выронила корзину, и влажное белье высыпалось на траву.
— Ты что, уже сдавал тесты? — и без того бледное лицо побелело еще больше. — Они же с четырнадцати.
— Теперь с двенадцати! — сын напряг бицепсы. — Приказ его светлости патриарха. Ты что, еще не слышала?
— Господи…
— Что за шум? — отец выглянул из гаража, где вместе со старшим сыном починял грузовой экзоскелет.
— Захар уже сдал тесты… — в ужасе прошептала женщина.
— Ага! И мои показатели — самые лучшие. И когда вырасту, буду носить ящики без всяких роботов!
— Собирайтесь, живо, — рыкнул мужчина и зашагал в дом, подволакивая тяжелый ржавый протез вместо левой ноги.
— Что ты задумал? — с тревогой спросила супруга.
— Сбежим к Терентьевым. Механический погрузчик — не вездеход, но всяко лучше, чем идти пешком через Пустоши.
— На вашем месте я бы этого не делал.
Калитка со скрипом отворилась, и во двор вошел статный мужчина в темно-синем кителе с золотыми эполетами и «пиратской» повязкой на глазу. Следом шагнула девушка в облегающем бронированном комбинезоне, на котором крепилось больше ножен и кобур, чем в оружейной лавке. Помимо киборга дворянина сопровождали и обычные телохранители в полной боевой экипировке — чертова дюжина, снаряженная по последнему слову техники.
— Теперь мы не только берем кровь на анализы, — ухмыльнулся гость и поднес к лицу респиратор — не из-за ненавистного аристократами деревенского «зловония», а из-за отравленного воздуха. — Но и оставляем кое-что взамен. Крохотные маячки размером с пшеничное зернышко — как раз на случай, если кандидат вдруг задумает сбежать.