Первые ряды отвели самым молодым — в простецких серых робах и мантиях. Выше располагались святоши поважнее — в белых двубортных кителях, но без накидок, аксельбантов и алых портупей. И только на самом верху восседали семеро послушников в полном боевом облачении — трое из них отличались почтенным возрастом, остальные, включая экзарха Белаго, выглядели заметно моложе.
И, что удивительно, среди них каким-то чудом затесалась девушка лет двадцати с небольшим. Ее волосы и часть лица скрывал глубокий капюшон, какие носили все без исключения послушницы, но определенно женскую и вне всякого сомнения выдающуюся фигуру скрыла бы разве что безразмерная хламида.
Должно быть, левая тройка представляла собой догматиков — по крайней мере, там восседали самые старые, важные и сердитые господа. Правое крыло заняли просвещенные прогрессисты, иначе как еще объяснить в их рядах юную леди. А сидящий посередине экзарх то ли намекал на свою нейтральность, то ли еще не выбрал, на чью сторону склониться.
— Прошу тишины! — Белаго стукнул судейским молотком, и без того тихий зал утонул в гробовом молчании. Нарушало его лишь скрип перьев двух книжниц, что тщательно протоколировали каждое слово. — Мы начинаем процесс открытого предварительного допроса. Основание — полное отсутствие каких-либо сведений об арестованном лице, что выдает себя за барона Захара Михайловича Титова. И мой первый вопрос — клянешься ли ты говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?
— Клянусь, — парень кое-как поднял скованную руку, и заседатели нахмурились — слишком уж легко и быстро он принес присягу: без вопросов, обвинений и оправданий, что само по себе подозрительно.
— Назови свое настоящее имя.
— Захар Михайлович Зарецкий.
— Откуда ты?
— Из Российской империи.
— Нам хорошо известен род Зарецких, — пожилой архивариус открыл перечень титулов. — Среди них нет ни одного Захара Михайловича подходящего вам возраста. Был брат патриарха, но он давно скончался. Есть младший отпрыск, но ему восемь лет. Как вы можете это объяснить?
— Потому что я — не из этой Российской империи, а из другой, параллельной, — на голубом глазу ответил охотник.
Несмотря на призыв экзарха, по залу полетели напряженные шепотки — особенно среди юных адептов.
— Ты хочешь сказать, что прибыл из Бездны? — нахмурился Белаго.
— Нет. Есть и другие миры. В моем, например, вообще нет магии Тьмы. Как и любой другой.
— Но при этом ты можешь колдовать, — произнес один из догматиков. — Как такое возможно?
— Я коснулся манорода и впитал его мощь, — киборг посмотрел на ладони. — С тех пор колдую помаленьку. Правда, недавно проглотил целую жилу и аж до девятого ранга поднялся, так что…
— Минуточку! — наседал престарелый святоша. — Ты утверждаешь, что стал колдуном, просто впитав силу хрусталита? Но на это способны только чародеи! Обычный человек обратится в пепел, едва дотронется до минерала!
— Видимо, я не совсем обычный человек.
— Либо ваши представления о Вселенной безнадежно устарели, владыка Авраам, — заявила молодая женщина-судья. — Что же до иных миров, то Писание никоим образом не отрицает их наличие. Более того, во многих сюжетах прямо упоминаются явления потусторонних существ и божественных защитников. И если магия Захара пробудилась после контакта с хрусталитом — значит, наша теория об эволюционном развитии волшебников имеет все права на жизнь.
— Ересь! — старик в гневе хлопнул по подлокотнику. — Если любой бродяга может стать колдуном, то почему ублюдки не наследуют дар?!
— Потому что одного поколения недостаточно! — парировала леди. — Те, кто испокон веков потребляют магию, изменились так сильно, что по сути стали новым видом людей! И для того, чтобы появилось одаренное потомство, нужны годы, а то и столетия попыток. Вы же строжайше порицаете связи с простолюдинами, а браки с безродными и вовсе предали анафеме!
— Даже волчица способна понести от пса! — продолжил бушевать догматик. — Или вы полагаете, что маги ушли от людей дальше, чем собака от волка? Что ж у нас хвосты тогда не растут, или крылья с хоботами?
— Кое у кого растут. Особенно в Бездне, — вставил киборг, но его никто не услышал.
— Смирение, братья и сестры! — Белаго застучал молотком, как ваш сосед в воскресенье утром. — Взываю к спокойствию! У нас здесь суд, а не философский диспут!
Спорщики угомонились, но их сердитое сопение заглушало даже бормотание в зале.
— Позволь уточнить, — Лев Николаевич обратился к арестанту. — Ты утверждаешь, что прибыл из некоего соседнего мира, где царят схожие уклады, но нет магии. Как же ты тогда переместился на нашу Землю, если для создания и поддержания Прорехи необходим источник волшебства?
— Меня перенесли против моей воли. И это точно был портал, но не черный, а огненно-золотой.
— И кто же тебя перенес? — экзарх с подозрением сощурился.
— Император Петр Первый, — как на духу выдал пленник.
После этих слов в театре начался сущий кошмар. Пока молодежь в гневе орала и размахивала руками, старшие сановники вскочили с мест, затрясли бородами и кулаками, а кто-то и вовсе выхватил рапиру.