Захар тут же схватил орущего налетчика за шиворот и с разворота метнул в высокое стрельчатое окно, полуприкрытое зачарованными ставнями. Бросок вышел столь сильным, что послушник вышиб створки и рухнул в куст кипариса — достаточно влажный от росы, чтобы потушить огонь. И хоть первый этаж дворца находился довольно высоко от земли, куст смягчил падение, и фанатик отделался испугом и парой несущественных ушибов.
Уклоняясь от заклинаний нырками и раскачиваниями, охотник подскочил к следующему палачу, поднял его на плечо и шваркнул спиной об пол. И пока ублюдок вспоминал, как дышать, накинулся на последнего в левом фланге, вышиб рапиру, вцепился в глотку и придушил — несильно, но достаточно, чтобы отправить послушника поспать.
С оставшейся троицей схлестнулись Белаго и Щека. Последний конвоир вытаскивал из камеры полуобморочных соратников и под яростный лязг металла приводил в чувство. Меж тем рапиры звенели, как скаженные, а от чар дерущиеся прикрывались золотистыми кулачными щитами размером чуть меньше тарелки.
И эта светская (каков каламбур) дуэль продолжалась бы битый час, если бы киборг не зашел противникам в тыл и не грохнул их головами друг об друга. Черепушки стукнулись, как пустые кокосы, а хозяева кулями шлепнулись на пол.
— Они убили Феофана, — процедил экзарх, глядя на окровавленное тело посреди коридора. — Это зашло уже слишком далеко. Авраам ответит за все!
— Успокойся, — осадил его киборг. — Расправа над старым упырем всколыхнет всю обитель и неминуемо приведет к войне. Нужно отыскать лазутчика как можно скорее и доказать вину старика на совете. Тогда с невинных снимут все обвинения, а виноватые получает по шапке и от чужих, и от своих.
— Верно, — кивнул Щека. — Не хватало еще, чтобы этого идиота посчитали мучеником.
— Что здесь происходит?! — громом грянул знакомый голос.
По коридору скорым шагом шел уже известный владыка Никон в сопровождении десятка священников рангом пониже. Все выглядели предельно воинственно и держали руки на эфесах — один неверный жест, и начнется новая схватка, в которой арестант наверняка проиграет. Чертова (точнее, божья) магия изрядно его потрепала, да и долгая голодовка стала сказываться на эффективности в бою.
— Эти братья на нас напали, — Белаго вышел вперед, и соратники (пока еще) встали друг напротив друга, разделенные узким лучом из бойницы. — Хотели свершить самосуд.
— Самосуд?! — в изумлении произнес мужчина. — Синод послал их, чтобы отправить подозреваемого под надежную охрану и не дать ему свободно перемещаться по обители перед заседанием. Это может быть опасно и для него, и для всех нас.
— С каких пор Синод решает что-то без моего ведома и участия? — Лев Николаевич нахмурился, а на тонких скулах вздулись желваки.
— С недавних, — раздался еще один голос, который Захар предпочел бы никогда больше не слышать. — С тех самых, как ты встал на сторону этой твари и лезешь из кожи вон в попытках ее обелить!
На запах крови и дрязги подоспел Авраам со своей свитой — в два раза большей, нежели отряд Никона. Задумай они устроить дворцовый (храмовый) переворот прямо сейчас, и сам император не смог бы им помешать.
— Мы договорились не бросаться голословными обвинениями, — напомнил просвещенный. — Или вы забыли?
— Смиренно прошу прощения, — старец оскалил острые зубы и с такой ненавистью посмотрел на Белаго, что никакой Бездне и не снилось.
— Договорились о чем? — у экзарха заболела переносица от часто сведенных бровей. — Что за шашни за моей спиной?
— Ваша власть трещит по швам! — в сердцах выпалил Никон. — Обитель на пороге Схизмы! А вместо того, чтобы успокоить братьев, вы якшаетесь с этим… человеком. Дабы избежать дальнейшей смуты, владыки приняли решение передать всю власть совету, а вас отстранить от обязанностей до приговора. Это — единственное условие, которое устроит обе стороны. Подумайте, ваше преосвященство, что вам важнее — должность или орден.
— Какая прелесть, — Захар осклабился. — Ничего не напоминает?
— Обе стороны? — Белаго вскинул острый подбородок. — То есть, вас — и приспешников этого фанатика?
Все ожидали, что Авраам взорвется от гнева, но вместо этого хитрый змей тихонько прошипел, чтобы не выдать свои замыслы раньше срока:
— Не стоит путать фанатизм с истовой верой. В Писании не сказано, что избыток оной — это плохо. А вот обратное упоминается не раз.
Лев Николаевич стиснул зубы и сжал кулаки, но Щека встал рядом и хмуро буркнул:
— Не надо. Сейчас мы в меньшинстве.
— Вот именно, — Никон протянул ладонь. — Сдайте оружие, ваше преос… святейшество.
— А что потом? В клетке меня запрете?
— Нет. Вы останетесь в своих покоях до итогов слушаний.
— То есть, в суде я участия принимать не буду? — удивился мужчина.
— У совета большие сомнения в вашей непредвзятости, — спокойно ответил Никон. — Вам все равно объявили бы отвод. Если хотите, чтобы решение устроило всех — не противьтесь нашей воле.
— Кажется, я уже знаю, каким будет ваше решение! — священник смерил Авраама яростным взглядом.