— Гнилые помидоры — это наша последняя трапеза, если оговорим невиновного, — фыркнул Галаган. — Так что я настойчиво предлагаю свою кандидатуру.
— Тебе никто не поверит, — проворчала баронесса. — Чем ты вообще можешь внезапно заболеть? Разве что похмельем. К тому же, у тебя есть личный доктор. А вот если занедужит лекарь — тут сразу видно, что дело серьезное.
— Я буду второй приманкой, — неожиданно заявил Алексей. — И не отговаривайте. Захар — мой друг. И что я скажу ему потом? Что пальцем о палец не ударил, чтобы его спасти? И мне-то уж наверняка поверят.
— Это все равно опасно, — сестра качнула головой. — Я не могу так рисковать тобой.
— А я не могу всю жизнь сидеть под чьей-то юбкой! — выкрикнул мальчик. — Сначала под маминой, потом — под твоей!
— Давай поменяемся, — Дмитрий поднял руку. — Я не прочь занять твое место.
— Умолкни! — хором рявкнули брат с сестрой, и Алеша продолжил: — Я — наследник, что бы вы там с отцом не придумали. Даже если он передаст род Захару, рано или поздно мне придется начать свой. А для этого я должен вырасти мужчиной, а не тюфяком.
— Слышите? — франт поднес ладонь к уху. — Мне кажется, или у него голос ломается? По-моему, мальчишка взрослеет прямо у нас на глазах.
— Ты еще слишком мал и слаб! — Ева решила сопротивляться до последнего.
— А как я стану сильным, если ты сидишь у меня на шее, как наседка! — Алексей до хруста сжал кулаки, а в глазах сверкнули колдовские молнии.
— Я должна…
— Ева Сергеевна, — с мягкой улыбкой произнес Чехов, подперев щеку пальцем. — Если встать ногой на зерно, оно никогда не взойдет. Да, в начале плод надо поливать и удобрять, но любому побегу однажды понадобится свобода. Даже самые сильные и породистые деревья чахнут в тени.
— Но… — внутри баронессы кипел ураган, разрывая душу между страхом, ответственностью и чувством долга. — Мама завещала мне присматривать за ним… Не бросать в тяжелую минуту… Не подвергать опасности…
— Да ну вас всех с вашими спорами! — крикнул Алексей. — Я все для себя уже решил. И я спасу Захара, чего бы мне это ни стоило!
Мальчишка в один прыжок забрался на стол, выставил перед собой руку и рухнул вниз лицом. И прежде чем сестра успела моргнуть, раздался отвратительный чавкающий хруст, сменившийся более чем натуральным воплем на весь этаж:
— А-а-а-й!!! Ру-к-а-а-а-а-а!!!
— Алешка?! — Ева вскочила и уставилась на брата округлившимися глазами — она явно не ожидала, что их выверенная до строчки пьеса пойдет коту под хвост с первой же сцены.
— Бо-о-о-о-льно!!! — юнец заливался крокодильими слезами и корчился на полу. — Врача! Врача! Позовите врача!
— Антон Павлович, помогите!
— Боги! — Чехов опустился пред страдальцем на колени и окутал выпирающую шишку золотым туманом. — Одной магией здесь не обойтись. Я могу унять боль, но в любом случае придется накладывать шину, иначе кости неправильно срастутся.
— Ну и дела, — Галаган осмотрел травму и поморщился, как от зубной боли. — У него словно второй локоть вырос. Вот так оказия… Охрана! На помощь!
— Что у вас происходит? — в холл вошли двое послушников.
— Я споткнулся и упал, — заныл баронет. — И сломал руку.
— Черти что… — фыркнул стражник. — Обождите, сейчас кликнем старших.
Вскоре напарники вернулись с носилками и уложили на них пострадавшего.
— Я могу пойти с ним? — спросила Ева. — Я его сестра.
— Не велено, — хмуро бросил маг. — Сказали оставаться в покоях.
Девушка бросила встревоженный взгляд на брата. Тот высунул кончик языка и подмигнул. Баронесса в недоумении открыла рот, но мальчишку уже унесли.
— Порой птенцы покидают гнездо раньше срока, — философски изрек Чехов и разжег под медным кофейником колдовской огонь. — Иногда они разбиваются. Или на земле их ловят кошки. Или злые дети. Это опасно, вне всяких сомнений, но иначе летать не научишься. Еще ни одной птице не удалось взмыть под облака, ни разу не взмахнув крыльями.
Ева хотела ответить, но промолчала, провожая Алешку затуманенным взором.
***
— Это ж надо так умудриться, — посетовала пожилая целительница, стягивая винтом деревянные тиски. — Я сперва подумала, что ты выпал из окна.
Ее помощница как могла обезболивала конечность, но пациент мычал, корчился и сучил ногами на кровати.
— Больно, тетушка… — простонал юнец и откинулся на потную подушку. — Боюсь, не стерплю. Сердечко у меня от рождения слабое, а тут еще столько ужасов натерпелся.
— Да уж, — женщина скривила губы. — Коль преставишься до суда, владыки мне точно голову снимут. Придется тебя ненадолго усыпить. Готов?
— Премного благодарен, — пациент с облегчением сглотнул.
— Марфа — потуши его на часок. А ты как проснешься — сразу назад не беги. Надо будет все еще раз проверить.
Девушка сдула с ладони сияющий туман прямо в перекошенное побледневшее лицо. Алексей глубоко вдохнул и сразу же потерял сознание. Очнулся уже под вечер в общей палате, где кроме него спал всего один служка. Этот, видимо, подхватил что-то серьезное — его переодели в больничные одежды, а робу повесили на спинку.