На сцену с обеих сторон вышли два десятка мужчин в черных тройках. Двигались они медленно и держали в поднятых руках кожаные книжицы, на разворотах которых блестели золотые двуглавые орлы.
— Тайная канцелярия! — выдохнули из зала, и стало понятно, почему никто из стражников не посмел воспрепятствовать сотрудникам особой службы.
— Всем оставаться на местах! — вперед вышел статный мужчина средних лет с короткой, но густой бородой, серыми от проседи волосами и повязкой на левом глазу. — Мы вынуждены прервать ваше мероприятие и забрать пленника.
— По какому праву?! — заорал Авраам, чувствуя, как добыча вот-вот выскользнет из западни.
— В силу вновь открывшихся обстоятельств, — спокойно ответил агент. — Канцелярия получила более чем надежные доказательства, что ваш узник не имеет никакого отношения к Тьме. Следовательно, ваш суд — незаконен. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не вмешиваться в нашу операцию.
— Это каких еще обстоятельств?! — не унимался старец. — Если у вас есть доказательства — предъявите их!
— Не имеем права. Они засекречены, чтобы не выдать источник.
— То есть, вашего соглядатая, — догматик скрипнул зубами и покосился на Иларию. — Теперь понятно, как баба оказалась среди владык.
— Это не она, — хмыкнул мужчина. — Мы не настолько глупы, чтобы задействовать настолько приметного сотрудника. А теперь освободите арестанта — это приказ верховного канцлера.
— У него нет власти над нами! — борода догматика вспыхнула позолотой. — Согласно указу Петра наша власть равна. Вы стережете мирян, а мы — стережем вас всех от Бездны.
— Ситуация изменилась. Теперь наше дело — общее. И человек в клетке играет в нем весьма важную роль.
— Он — ангел! — один из священников встал и выхватил объятую золотым туманом рапиру. — Петр послал этих людей, чтобы защитить своего посланника! Какого знака вы еще ждете? Неужели чудес на испытании вам мало? Вперед, братья! Пора покончить с тиранией Авраама и освободить этого святого витязя — а затем и самого императора!
— Ребят… — Захар отступил от двери и поднял ладони. — Не сгущайте краски…
Но зерна легли на удобренную почву, а пламенная речь подвигла многих на то, о чем они давно размышляли — правда, тайком, меж собой и с большой осторожностью. И стоило зазывале бросить клич, как в зале одна за другой полыхнули рапиры, разделив собравшихся на две фракции.
А если учесть, что освященные и просвещенные обычно сидели порознь, то заседатели за считанные секунды превратились в два вооруженных отряда, готовых броситься друг на друга по первому же слову.
— Богохульники! — взревел Авраам. — Еретики! — А затем обратился к священникам из консервативного крыла: — Братья мои! Если вам дорого Писание и сам Свет — уничтожьте этих предателей! Не позвольте им сделать с обителью то же, что их хозяева сотворили с молельней! Пробил час, братья! Пора сразиться за все, что нам дорого! За веру, царя и отечество!
Теперь уже догматики выхватили оружие, подняли колдовские щиты и выстроились вдоль прохода с твердым намерением перебить соперников. Синод оказался предельно близок к новой Схизме, и камнем преткновения, как и планировал истинный лазутчик Бездны, стал именно киборг.
Стоит отдать твари должное — придумала неплохой способ избавиться сразу от двух угроз, и неизвестно еще, какая из них страшнее. А самое забавное, что обе стороны истово верили в одно и то же и преследовали одинаковые цели. Но были твердо убеждены (точнее, введены в заблуждение) что именно они — настоящие защитники добра, а те другие — заклятые враги всего живого.
Идеально проделанная работа. Враг может собой гордиться.
— Вот теперь пора, — меланхолично произнес Чехов и поправил пенсне. — Господа, минуточку внимания!
Ветер разнес крик по всему залу, отчего прежде спокойный голос показался громом среди ясного неба. Да настолько внушительным, что противники перестали жечь друг друга ненавистными взорами и повернули головы к сцене, куда уже поднялся уездный лекарь.
— Дорогие друзья, — продолжил Антон Павлович. — Суть в том, что все вы — и правы, и неправы одновременно. И так уж вышло, что у меня имеются неопровержимые улики, изобличающие подлинного лазутчика Тьмы. Но для их наглядной демонстрации я попрошу всех вернуться на места и погасить рапиры — в зале должно быть темно, и тогда все всё увидят.
— Хватит с нас этого цирка! — рявкнул Авраам. — Игры кончились. Теперь нас всех ждет самый честный и справедливый суд — божий! Поединок вынесет нам вердикт, а меч разделит правых и виноватых!
— Что же… — Чехов со вздохом потер переносицу. — Попробую иначе.
Он вскинул руки и озарил театр столь ярким светом, что за считанные секунды сжег весь запас маны. Хотел перебить свечение от люстр и клинков, но малость перестарался, и одежда на одном из священников вспыхнула в буквальном смысле.
Пары белого фосфора загорелись, а вместе с ними — и шелковая ткань. Чародей не ожидал такого маневра и полыхнул, как факел, прежде чем взмахом ладони погасил пламя.