Не теряя времени, он встал на ноги и начал подниматься наверх по лестницам. Добравшись до шестнадцатого этажа, он не решился сразу войти внутрь. Поужинав консервами, он расстелил спальный мешок и лег спать. Тут он был в полной безопасности.
Ночью пошел дождь, который не закончился и утром. Капли тарабанили по листам пластиковой обшивки здания и, оставшимся целыми, стеклянным блоками наружных стен. Вылезать из теплого спальника не хотелось, но зов естественных потребностей был неумолим. Подростку пришлось встать. Умывшись дождевой водой, он посмотрел на лежащий внизу город. С такой высоты он никогда его не видел.
Конечно, пелена дождя и нависшие тучи не давали дальнего обзора, но и то, что он увидел, поражало воображение человека, который выше вершины мусорной горы никогда не бывал. Под его ногами лежало бескрайнее море каменных развалин. Солнце, ветер и дожди давно смыли или обесцветили все городские краски и сделали пейзаж однообразным серым и унылым. Чахлая зелень, что росла на крышах и стенах не могла изменить того гнетущего впечатления, которое он испытывал при взгляде на территорию, где-то когда-то кипела жизнь.
Оживление этой картине всеобщего упадка и разрушения придавали лишь ярко-зеленые пятна густой растительности на месте бывших городских парков. Но, по словам старых мусорщиков, которые раньше еще рисковали ходить в город, это были очень опасные места. Именно там свои лежбища и оборудовали бродячие собаки.
Вздохнув над превратностями судьбы, он вспомнил как читал про древнеримского полководца — победителя Ганнибала — Спициона Африканского, который, стоя на холме и глядя на побежденный и подожжённый по его приказу Карфаген, вдруг заплакал. На недоуменный вопрос одного из его окружающих, почему он плачет, неужели ему стало жалко поверженных врагов, Спицион ответил, что он вдруг подумал, что так же, когда-то в будущем, другой полководец будет стоять и смотреть на горящий и побежденный Рим.
«Sic transit gloria mundi» — так проходит земная слава, — снова вспомнил он латинское крылатое выражение, и вернулся к своим делам. Сначала, нужно было позавтракать. Он чувствовал, что ему придется тут еще и заночевать. Идти под дождем обратно, было равносильно самоубийству.
Во-первых, скользкие камни были очень опасны возможностью оступиться и подвернуть ногу, а это означало отложенную, но верную смерть, так как до захода покинуть пределы городских развалин было нереально. А чем заканчивается встреча с ночными хозяевами города, они видел вчера вечером.
Во-вторых, образовавшиеся лужи скрывали: ямы, прутья и другие опасности на пути. Но самым опасным было то, что когда солнце закрывали тучи, то из своих нор и лежбищ вылазили: и крысы, и собаки. Поэтому, идти можно было только с утра, в ясную солнечную погоду. Так что сегодня в обратный путь идти было никак нельзя.
Собирать вещи он не стал, а занялся приготовлением завтрака. Было видно, что Док готовился к походу сам. Он озаботился запастись саморазогревающимися консервами. Ударив по торчащему из банки поршню, парень разбил ампулу с жидкостью. Она смешалась с порошком. Эта смесь стала быстро нагреваться сама и нагревать консервы. Через пять минут, он вскрыл банку и с удовольствием съел горячее мясо с галетой, запивая все водой. Закончив с завтраком, он спрятал все отходы в мусорный пакет, чтобы не привлекать внимание животных.
Проверив на всякий случай дробовик, он надел на голову налобный фонарь и направился проверять все помещения шестнадцатого этажа, так как где конкретно находится хранилище, которое он искал, подросток не знал.
Дверь с лестничной клетки, ведущая на этаж, была на удивление целой и закрытой, но не на замок. Она, с ужасным скрипом, открылась. Перед ним оказался длинный коридор идущий до противоположной стены. Стеклянная стена напротив — была разбита. Сразу потянул сквозняк.
Подперев дверь обломком пластика, чтобы был доступ дневного света подросток вошел в пыльный коридор. На полу валялись упавшие секции подвесного потолка, которые неприятно хрустели под ногами. Он начал осмотр справа на лево. Оказалось, что весь этаж посередине пересекал еще один коридор. Эти два коридора делили этаж на четыре отдельных офисных помещения.
В каждом из четырех помещений была своя отдельная дверь и наполовину стеклянные стены. Обойдя правую сторону этажа и не найдя ничего кроме битых стекол от окон, мусора, поломанной мебели, раскиданных пожелтевших бумаг и птичьего помета, подросток толкнул дверь третьего офиса.
Первое, что он увидел — это сплошную металлическую стену, которая перегораживала помещение. В ней имелась несколько окошек с надписями над ними «Касса № 1» и так далее, и дверь, над которой была надпись «Посторонним вход воспрещен». Там же стояло несколько столов и поломанных стульев. На покрытом толстым слоем полу были видны две цепочки следов, идущих от входной двери к двери в железной стене. Обратных следов не было. Подросток присел и, посветив фонариком, увидел, что эти следы уже сами были покрыты тонким слоем пыли.
