Романтическая история о любви. Эмили в растерянности – ее покинули и Элиас, и Лука. Пытаясь разобраться в том, что происходит, она совершает шокирующее открытие.***Легче найти иголку в стоге сена, чем свою половинку, и многие соглашаются довольствоваться малым. Со временем они убеждают себя, что по-настоящему глубоких чувств просто не существует.Я не хотела нового счастья, я хотела вернуть старое.Элис красив и высокомерен. Лука загадочен. А Эмили предстоит принять важное решение – спасать новые хрупкие отношения или начать жизнь с чистого листа? Сколько еще тайн, секретов и недоразумений отделяет ее от настоящего счастья?Вишневое лето. Бирюзовая зима.Любовь в Берлине. Немецкий романтический бестселлер
Carina Bartsch
TÜRKISGRÜNER WINTER
Печатается с разрешения литературного агентства Erzähl Perspektive Literary Agency M&K, Munich, Germany (www.erzaehlperspektive.de) при содействии Анны Обуховской
Copyright © 2011 Carina Bartsch
© Д. Андреева, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Лекарство от грусти. Так же потрясающе, как мороженое со вкусом «Бейлис».
У меня темные волосы до лопаток, фигура, которую можно назвать неплохой, и карие глаза – во мне нет ничего, за что можно зацепиться взглядом. Не хочу сказать, что я уродина, – мне всегда нравилось мое лицо, но во мне нет ничего особенного. Я всего лишь одна из многих.
И вот уже неделю – ничего. Совсем ничего.
Никаких двусмысленных сообщений на телефоне, никаких ночных звонков, никаких «я нашел дурацкий повод к тебе заглянуть» – он и заходить-то никогда не заходил, – ничего!
Ну то есть ровным счетом ничего!
Трижды за эту неделю я ездила к Алекс – и дважды видела «Мустанг» перед подъездом. Очевидно, Элиас был дома. Но если вдруг вы подумаете, что он соизволил выйти и сказать «привет», то глубоко ошибаетесь. Словно мир стоял на пороге атомной войны, и Элиас окопался в своей комнате и даже носу оттуда не показывал. Как-то раз я нарочно засмеялась громче, чем нужно, – чтобы сообщить ему о своем присутствии. Бесполезно. Все последние месяцы он только и вился вокруг меня, а теперь – ничего!
Что же произошло? Элиас потерял ко мне интерес? Заметил, что я влюбилась в него, и решил, что цель наконец, достигнута? Глупо с его стороны: ведь он почти добился того, чего всегда хотел, – секса.
Теперешний вираж просто не имел смысла.
Я уже отважилась поцеловать его в щеку, и вдруг он исчез без единого объяснения. Разве Элиас не должен, наоборот, торопить события изо всех сил?
Все эти вопросы не давали мне покоя с утра до ночи. Ни о чем другом я не могла и думать. Пятьдесят раз на дню я хваталась за телефон – и пятьдесят раз стирала уже набранный текст, который вот-вот собиралась отправить.
– Можно нам еще колы?! – крикнул посетитель. Я вздрогнула.
– Конечно, сейчас, – ответила я, стряхнула воду с рук и поставила только что помытый стакан возле раковины – пусть сохнет.
Николас нахмурился:
– М-м-м, разве на стакане не было надписи?
Я повнимательнее пригляделась к стакану и сглотнула. Похоже, я потерла его немного сильнее, чем нужно, – потому что голова была занята Элиасом…
– Во всем виновата эта дешевая китайская краска, – сердито сказала я, избегая его взгляда, и занялась заказом.
Сегодня та самая хэллоуинская вечеринка, на которую меня приглашала Софи. Увы, никто из коллег не согласился поменяться со мной сменами, поэтому, вместо того чтобы вырядиться пострашнее и напиться в доску, я торчала в «Пурпурной дымке». Мы оказались одним из немногих заведений, в котором зал не был оформлен наподобие склепа, что явно сказывалось на числе посетителей. Сама по себе вечеринка меня не особенно интересовала, но необъяснимое молчание Элиаса все меняло. Ведь он наверняка там будет.
Единственным, кому до сих пор удавалось отвлекать меня от поведения мистера Идиота, был Лука. Но и он вот уже несколько дней как замолчал, бросив меня один на один со всеми горестями. Начиная с воскресенья сообщения от него становились все короче, а со вторника электронный ящик и вовсе пустовал. Стресс, куча дел, оправдывался он. Но можно ли ему верить? Раньше Лука всегда находил время написать мне.
Быть может, его спугнуло мое предложение встретиться? Во всяком случае, энтузиазма оно у него явно не вызвало: Лука только написал, что мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз.
Но если проблема в этом, то почему не сказать прямо?
Я бросила тряпку в раковину. Господи, да что же с ними со всеми внезапно приключилось? Неужели они оба наконец-то поняли, что во мне нет ничего особенного? Но сейчас уже глупо делать такие выводы – глупее некуда, по совести говоря. Почему это не пришло им в голову пять месяцев назад?
Я шмыгнула носом.
– Эй, детка, – пропел хорошо знакомый голос.
Ева. И «детка», по счастью, относилось не ко мне – иначе бы у меня во рту сейчас оказался ее язык. Она обращалась к Николасу, чем обрадовала его гораздо больше, чем могла бы обрадовать меня.
– Я смотрю, здесь все тихо, – сказала Ева. Моя молитва была услышана: прилюдный обмен биологическими жидкостями прекратился.
– Ага, мы тут вроде как декорация, – отозвалась я.
Она села на высокий табурет напротив меня.
– Тогда почему бы тебе не пойти на вечеринку?
Я уже упоминала, что у Евы и Алекс есть нечто общее? А именно, одно и то же хобби: затаскивать Эмили куда-нибудь, куда Эмили совершенно не хочется.
– Я не могу бросить Николаса одного.
– Сколько еще длится твоя смена?
Я оглянулась на часы. 21:30.
– Еще два часа, а что?
– Два часа я здесь по-любому пробуду. Могу тебя подменить, – предложила она.
– Ты? Но ты же никогда не работала в баре, насколько я знаю.
