Как доходчиво объяснила мне моя приятельница, сама биология, сами инстинкты запрещают нормальному, психически здоровому человеку убивать какого-нибудь другого человека. И это, вообще-то, известно давно. Еще в девяностые годы некие американские психологи, работавшие по проекту Пентагона, выяснили удивительное явление, что оказалось настоящим открытием для широких слоев общества. Приводимые исследователями факты заставляют иначе взглянуть как на самих людей, так и на психологию войны. Было аргументировано доказано, что в ходе непрерывных двухмесячных боев девяносто восемь процентов личного состава фактически сходит с ума. Психологи четко и обосновано показали, что оставшиеся два процента это те, кто в ходе боевых действий составляли главную боевую силу подразделения. Они уже готовые психопаты, поэтому с ума не сходили, а чувствовали себя весьма комфортно. Короче: эффективность вооруженных подразделений достигалась лишь наличием таких вот психопатов, а потому психологи рекомендуют комплектовать боевой личный состав только так называемыми природными убийцами. Их предполагалось выявлять еще на гражданке, изучая полицейские досье и медицинские карты призывников. Такие люди после армейской службы шли работать в полицию, в службу безопасности или иные силовые структуры. В социальной жизни они обычно успешно адаптировались в той или иной области, маскировались и вырабатывали ряд приемов позволяющих им существовать среди стандартных личностей. Или попадали в тюрьму. Однако в этих двух процентах была небольшая доля тех, кто к психопатам, в общепринятом понимании, не относился, но мог быть отнесен к «лидерам». Они не проявляли внешней агрессии, но их отличие от нормальных людей то же, что и у отморозков: человека могли запросто убить и никаких переживаний от этого не испытать.
– Поэтому, – заключила адвокатесса, – если желаешь выяснить истину, ищи психопата. Кофе хочешь?
– Хочу. Психопата, говоришь… проблема, конечно, интересная, – пробормотал я для заполнения возникающей паузы. – Но зачем оно мне надо?
– Тебе виднее! Сам же ввязался. Вот только эту проблему тебе придется решать в гордом одиночестве. Я сейчас занята, и могу подключиться лишь в самом крайнем случае, разве что помощь понадобится тебе лично. Из тюрьмы вытащить, от суда освободить, непричастность доказать в случае обвинения. Но, очень надеюсь, до этого все-таки не дойдет.
– Я тоже очень на это надеюсь, – усмехнулся я. – Впрочем, я ничего решать не хочу, никаких таких проблем иметь не желаю. А то можно схлопотать по полной. Тем более, в клубе есть сообщник. Там кто-то отключал свет, явно для того, чтобы убийце помочь сбежать.
– Не факт, что это был сознательный помощник. Так, как я сказала, ты можешь найти только отморозка-исполнителя. Заказчика, а тем более сообщника-посредника по таким признакам не обнаружишь, – веско заявила мой адвокат.
– А каких посредников ты имеешь в виду? – спросил я, уже зная ответ. Мне просто хотелось услышать ее изложение. Эта женщина могла многое, и я давно уже убедился, что надо внимательно прислушиваться к ее словам.
– Посредниками убийства могут быть любые люди, отвечающие за что-то технически важное. За электричество. За чей-то допуск к работе. За отключение неисправного оборудования. Причем иногда требуется именно педантичное исполнение инструкций, а вовсе не нарушение. Всяко бывает. Например, такой отрывок из воображаемого конспирологического детектива в духе Фредерика Форсайта. Повторяю – это чисто умозрительная фантазия, рассказик на заданную тему. Аналогий просьба не проводить и прототипов не искать. Сечешь? Значит так. Представим себе вечер, скромно обставленную квартиру москвича со средними доходами. Звонок в дверь. К хозяину квартиры приходит корректный, хорошо одетый незнакомец…
…Это был респектабельный господин с приятными манерами и добрым, располагающим лицом.
– Так о чем мы говорили? – с легким американским акцентом спросил господин, когда беседа зашла в тупик.
– О том, что я предложил вам убираться из моего дома к чертовой матери, – раздраженно произнес хозяин квартиры.
