Лейбъ-медикъ оказался правъ. На другой день, 17-го октября 1740 года, y умирающей отнялась лвая нога, а къ вечеру начались предсмертныя конвульсіи. Когда принцесса съ супругомъ и цесаревна пришли къ ней въ послдній разъ проститься, государыня была еще въ сознаніи. Благословивъ ихъ поочередно, она послала за своимъ духовникомъ съ пвчими и за высшими придворными чинами. Первымъ подошелъ старикъ Минихъ, и она его еще узнала.
— Прощай, фельдмаршалъ… — былъ ему ея послдній привтъ.
Началось соборованіе, а когда дыханіе ея окончательно прекратилось, двери опочивальни открылись настежь для всхъ желающихъ поклониться ея праху. Среди общихъ всхлиповъ и воплей обращала на себя вниманіе не столько принцесса, мать наслдника престола, тихо плакавшая въ углу, сколько герцогъ-регентъ, который въ искренней, казалось, горести рыдалъ громче всхъ и метался по комнат, какъ полоумный. Впрочемъ, уже черезъ пять минутъ онъ настолько оправился, что могъ выйти въ смежный залъ и предложить генералъ-прокурору князю Трубецкому прочесть вслухъ всмъ собраннымъ тамъ сановникамъ декларацію о назначеніи его, герцога, регентомъ.
Недолго погодя, еще до полуночи, заунывный звонъ со всхъ городскихъ колоколенъ возвстилъ населенію столицы, что благоврная царица Анна Іоанновна отошла отъ сей жизни въ вчную, — отошла на 11-мъ году своего недоброй памяти царствованія и всего 3 мсяца и 20 дней спустя посл своего даровитйшаго подданнаго, безвременно погибшаго Волынскаго.[5]
