— Короче, вопрос обо всей этой сложившейся ситуации всерьез не поднимают только лишь потому, что этим попросту некому заниматься?! Великолепно! — с наигранной радостью воскликнул Ирган, хлопнув в ладоши, — То есть, даже те из слоев «элиты», кто понимает существующее положение вещей, просто не имеют в своем распоряжении такого способа, который заставил бы людей прилагать свои усилия в данном направлении? В то время как «механизмов» деградационных, то есть в целом разрушающих и ослабляющих, хотя и приносящих значительную выгоду отдельным лицам, — предостаточно?
— Да. Энтузиазм, как известно, быстро проходит. Труд же тех, кто будет этим заниматься из-за отсутствия выбора, неэффективен, как и всякий подневольный труд, и проблему не решит.
Тем более, что любой предпочтет заполучить деньги каким-нибудь иным способом, нежели разгребая дерьмо. Особенно чужое. К тому же и способов такого заполучения на сегодняшний день более чем предостаточно. Причем не особо напряжных.
Неопределенно хмыкнув Ирган умолк и некоторое время пытался понять, насколько сказанное его приятелем соответствует действительности. Однако, как он не пытался отыскать, применением какого из существующих в обществе «механизмов» можно было бы всерьез воздействовать на ситуацию, получалось, что такого действительно не было. По крайней мере, лично он такого, как ни старался, не находил.
— Так что же теперь? — наконец спросил он у Мерка.
— Ничего, — последовал совершенно равнодушный ответ.
— Как ничего?!
— Так ничего. Ты чего вообще дергаешься? Ты кто? Какой-нибудь правитель, от верности действий которого зависит жизнь кучи народа? Или великий духовный наставник, обещавший научить всех правильному образу жизни? Или может вообще бог, защитник и спаситель всего человечества? Не занимайся чужой работой. Занимайся собой. Ну и, пожалуй, теми, кто зависит от тебя. Конечно, если они еще станут тебя слушать. А спасательством всего и вся пусть занимается тот, кто с этого всего и вся больше всех имеет. Или тот, кому это полагается по статусу.
— Но ведь окончательно же доконают здесь все, — не унимался Ирган.
— Вот если все, здесь происходящее, и дальше будет отвечать духу бездумного и необременительного удовлетворения всевозможных возникающих потребностей, то тогда точно доконают. Вопрос времени, не больше.
Да и вообще, ты хоть понимаешь, что для начала человек должен осознать, что вообще с ним такое происходит и почему ему все хуже и сложнее живется? Без этого, даже если и удастся поправить ситуацию, это будет лишь временная мера. И если в следующий раз кто-нибудь изобретет очередной более тонкий и менее заметный деградационный «механизм», то все вновь вернется в ту же колею. Ну и какой тогда смысл вообще что-то затевать? Бессмысленная трата сил и времени.
И опять над поляной повисло тягостное молчание. Поразительное спокойствие, с которым Мерк излагал свои, в принципе-то верные, соображения, поистине добивало наповал. Но в то же время Ирган и сам понимал, что с любой стороны ситуация была действительно тупиковая. Для того же, чтоб она начала меняться, как минимум нужно было сначала просто перестать использовать все те ослабляющие и разрушающие «механизмы», к которым все так привыкли. А насколько велика была инерция подобной привычки — догадаться было совершенно не трудно. Сложившаяся к данному моменту система жизнедеятельности встречала каждого прямо с момента рождения и назойливо сопровождала его до самой смерти, и лишь крайне редко, считанные единицы пробовали взглянуть на все происходящее вокруг них под иным углом восприятия, отличным от того, который был присущ подавляющему большинству.
— Слушай, Мерк, а если все, что мы имеем — это вовсе не результат того, что все запутались и из-за этого применяют для обустройства своей жизни неверные принципы и наносящие вред инструменты? — вновь заговорил Ирган, — Уж больно странно, что у нас их столь много. Словно они внедрялись совершенно преднамеренно. Да, может быть постепенно и очень долго. И тем не менее — целенаправленно.
— Считаешь, что это полностью спланированная и абсолютно сознательная стратегия по захвату власти в этом мире, которая продолжает осуществляться и по сей день? — Мерк с любопытством уставился на товарища, — Стратегия, рассчитанная исключительно на то, чтобы дожать до последнего? Как раз до того момента, когда у мира действительно не останется другого выбора кроме как либо умереть, либо подчиниться и плясать под дудку того, кто все и спланировал? — пару секунд он молчал, а затем резко поднялся и принялся взволнованно ходить по поляне.
Некоторое время он был полностью поглощен какими-то размышлениями, но наконец остановился прямо напротив Иргана и, повернувшись к нему, спокойно сказал:
— Возможно, имели место оба этих фактора — и путаница, и некая планомерно проводимая акция. Но если спланированная акция действительно присутствовала, то для ее удачного завершения на данный момент не хватает всего пары деталей:
