Так что, если рассуждать здраво, то например лично мне, или лично тебе, или еще какой-либо отдельной личности, в принципе не должно быть никакого дела до чего-либо не касающегося проблемы пропитания и выживания, — прокомментировал это заявление Мерк, — И тем не менее, это не так. Люди продолжают заниматься и такими делами, которые не имеют ничего общего с их насущными проблемами. Не все конечно, и даже не большинство, но тем не менее есть и такие. Почему же так происходит?
— Единственный вывод, напрашивающийся из твоих рассуждений — что существуют какие-то причины, побуждающие их к такой деятельности, — после небольшого раздумья сказал Ирган, — И что, вдобавок ко всему, поскольку люди не могут точно сказать, что же является такими причинами, они обычно остаются за пределами человеческого внимания и восприятия.
— Точно, — согласно кивнул его друг, — А о возможных таких причинах упоминается либо в религиях, либо как раз в Искусствах. Из религий лично меня ни одна не прельстила. Наверное склад ума не тот, не могу я тупо верить в те рассказы которые даже проверить никак не возможно. Так что, одно из Искусств как раз поэтому — потому, что в отличие от какой-либо религии, они предлагают конкретные действия. И результаты таких действий практикующий может ощутить еще при жизни, на собственном опыте. А там уж сам может решать, надо ли ему это.
— Ну а именно это-то Искусство почему? Почему ускорение эволюции? — продолжал настаивать Ирган.
— Именно это… Потому что именно оно, с моей точки зрения, предлагало наиболее удобоваримый для интересов отдельной личности смысл существования в этом мире — познание устройства окружающего мира, а так же раскрытие и совершенствование личных способностей, то есть — эволюционное развитие. Ну и конечно ускорение его посредством нетрадиционных способов, — Мерк вздохнув посмотрел на показавшуюся вдали монорельсовую сцепку, — Должен же быть хоть какой-то смысл в твоем существовании помимо жратвы и размножения. И должна же быть хоть какая-то цель в жизни, если уж те, которые декларируются обществом и государственным аппаратом как главные, при более жестком рассмотрении не выдерживают никакой проверки.
— Так значит, сначала это тоже была в некотором роде вера? — Ирган вопросительно глянул на товарища, — И она тоже сыграла свою роль?
— Не знаю… Можно, наверное, называть это и «верой»… Но я все-таки предпочитаю называть это «интуицией». Иногда еще практикующие называют это «безмолвным знанием». Но если бы я не стал выполнять описанные тем человеком практики, то вся эта вера ничего бы не стоила. Вслед за верой должно следовать действие, так что — действуй! — и Мерк, хлопнув своего друга по плечу, шагнул в открывшиеся двери подъехавшего вагона.
— Надо будет обязательно попросить у Артана эту книгу… — думал Ирган, провожая его взглядом и оставаясь ждать своего маршрута…
…Миновали два последних тягучих месяца осени. Дни потихоньку сменяли друг друга. Жизнь у двух друзей шла своим чередом, а работа своим. В течение этого времени Ирган, как только у него выдавались свободные часы, постоянно отрабатывал умение входить в состояние «внутренней тишины».
Попутно со своими упражнениями Ирган читал подряд все попадавшиеся ему книги о биоэнергетике, Искусствах, древних учениях и даже о традиционных религиях. При этом он засыпал Мерка кучей всевозможных вопросов постоянно требуя, чтобы тот высказал свою точку зрения по тому или иному поводу. Напарник его в таких случаях всегда сперва предлагал ему самому подумать и оформить собственную формулировку ответа, и только если у того ничего не выходило или выходила очень неуклюжая трактовка, сам брался за дело. При этом он обычно еще и делал вид, что чрезвычайно огорчен непонятливостью своего друга и вздыхал так горестно, будто всерьез сомневался в наличии у того хоть каких-то зачатков интеллекта. Впрочем, делал он это явно в шутку и на вопросы Иргана старался отвечать максимально подробно и точно. А если по какой-то теме ничего сказать не мог, то, не тушуясь, так и говорил.
Вообще, все трактовки Мерка отличались четкостью, прагматичностью и даже какой-то суховатостью. По сравнению с книгами или рассказами многих других практикующих его объяснения вообще напоминали скорее инструкции по применению, чем вольное описание своих переживаний и наблюдений. Как объяснял это сам Мерк, в этом наверняка отразился способ мышления который выработался у него при обучении в Академии, поскольку информация, получаемая человеком от любых энергоинформационных структур, неизбежно преломляется через призму его индивидуального восприятия.
Вдобавок к этому, Мерк еще и специально старался избавиться в своих трактовках от личных эмоциональных впечатлений. Поскольку он придерживался взгляда, что за всеми внешними проявлениями стоят взаимодействия энергетических потоков, то считал, что и описывать происходящее необходимо исключительно в терминах биоэнергетики.
