Сигги тотчас снова сел на землю и опять взялся за живот, а его новая знакомая села напротив него и, приложив ладошки к щекам, принялась что-то по-своему приговаривать, покачивая головой и периодически кидая насупленные взгляды в сторону лагеря своих соплеменников.
— Ишь ты, костерит наверно «пернатого» за то, что он так отделал ее героя-спасителя, — не удержался от улыбки Гвенблэй.
— Да, интересно, а что это было?
— Это-то? Боевая магия…
— Ну да? — недоверчиво протянул Турн, — Ты тоже так умеешь?
— Нет, — ответил Гвенблэй, продолжая улыбаться и наблюдать за Сигги и его приятельницей, — Мы предпочитаем не полагаться в бою на магию. Но распознавать ее умеем.
— Очень интересно было бы узнать, кто же такие эти «мы», Гвенблэй, и в каких таких делах на магию вы все-таки полагаетесь, — подумал Турн, но вслух спросил только, — Что дальше будем делать?
— Не знаю, ярл, похоже, что-то изменилось в планах этих ребят. Убивать нас они больше не торопятся. По крайней мере, пока. Кстати, я вижу, они занялись своими ранеными, нам бы не мешало последовать их примеру.
— Даргин, что с нашими людьми? — окликнул он одного из своих «волчьих» воинов.
Когда Даргин, обойдя всех, доложил о раненых и о состоянии каждого из них, на лице Гвенблэя отразилось неподдельное изумление.
— Ну, ярл, — сказал он, — я начинаю думать, что боги сегодня не сводят с нас своего благосклонного взгляда. Это же надо, ни одного убитого… Трое со сломанными костями, один с распоротым боком, один получил сильный удар по голове и семеро, можно сказать, с различными царапинами.
— Ничего себе царапины! — не выдержал Турн.
— Скажу тебе честно, ярл, я думал, что, по крайней мере, треть из нас вообще больше не покинет этого берега. И, пожалуй, затянись вся эта заварушка подольше, так бы и было. А тут — ни одного убитого! — Гвенблэй стянул с головы шлем и посмотрел в сторону недавних противников.
Видно было, что тем повезло гораздо меньше. Четверо из них были мертвы и несколько воинов уже ходили за дровами и начинали поодаль устраивать погребальный костер.
Еще трое из смуглокожих, по всей видимости, были очень тяжело ранены. Когда вождь подошел к этим троим, воин сидевший около них и периодически дававший им воды, поднялся и покачал головой. Вождь кивнул ему в ответ и сделал знак отойти. Затем, достав кинжал с необычным лезвием из странного желтого материала, просвечивающего на солнце, он поочередно подошел к каждому из них. При этом, опустившись на колени рядом с лежащим, он произносил несколько фраз, заканчивающихся одним и тем же вопросом:
— К`юн баскит`са, ет`ли?
В ответ раненый, помолчав, и видимо собравшись с мужеством, утвердительно отвечал:
— К`юн баскит`са, тэкки.
После чего вождь клал руку раненому на голову и, видимо, призвав своих богов принять этого достойного воина в свою обитель, быстро наносил удар своим кинжалом ему в сердце.
— Удар милосердия… Это мне понятно… — промолвил Гвенблэй, — А вот что это за кинжал у него такой интересно?
Тем временем Даргин, который, как оказалось, был среди своей пятерки еще и кем-то вроде лекаря, продолжал помогать раненым вправляя кости и накладывая повязки с какими-то травами. В этом деле, к немалому удивлению Турна, ему помогал Брэгги, и, похоже, если судить по улыбке Даргина, помогал весьма успешно.
Постепенно стала приближаться ночь. Когда сгустились первые легкие сумерки, оставшиеся в живых смуглокожие воины собрались около сложенных дров, которым суждено было стать погребальным костром для их менее удачливых товарищей. Вождь произнес то ли прощальную речь, то ли погребальную молитву, а может то и другое одновременно, и вскоре огонь уже пожирал тела павших.
Завидев это деваха, которую притащил Сигги, оторвалась-таки от своего спасителя и, встав, стала тоже тихонечко нашептывать какие-то слова. Нордлинги тоже последовали ее примеру и встали, отдавая дань уважения павшим бойцам.
— Ну вот, теперь бы еще узнать из-за чего вся заваруха… — глядя на освещенные пламенем лица тех, с кем еще недавно бился насмерть, тихо произнес Турн.
— Ну как, понравилось? — поинтересовался Мерк у своего друга, когда они вышли из клуба на ночные улицы мегаполиса.
— Ты знаешь, некоторые вещи по-настоящему хороши. Но у большинства других слишком уж жесткий звук. С непривычки аж уши режет, — высказал свое мнение Ирган, наблюдая, как с темного ночного неба падают крупные, искрящиеся в желтом свете фонарей, хлопья снега.
— А, слабак! — весело рассмеялся Мерк от души хлопнув его по спине и подталкивая в сторону от дверей, через которые начала вываливаться толпа посетителей.
