Че-Те-Каль оказался гораздо меньшим по размерам, чем Те-Ти-Улькан, но был более укреплен, и, благодаря своему расположению, более неприступен. В целом он производил впечатление города, в котором правитель сможет укрыться, если какие-либо обстоятельства вынудят его покинуть постоянную резиденцию.
Аак-Чалан в сопровождении Турна не задерживаясь прошел через город и поднялся на самую вершину горы. Там, на вершине, на абсолютно ровной площадке стояла сильно уменьшенная копия ступенчатых холмов Те-Ти-Улькана, или, как их называли навваэли, таг-чокуль. Четыре уступа таг-чокуля были выложены резными каменными плитами, среди прочего изображавшими, по всей видимости, извивающуюся змею. Голова рептилии сильно смахивала на уже виденные в святилище Кош-Чалана изваяния, и поэтому когда жрец повернулся к Турну и хотел что-то сказать тот только покивал со словами:
— Понял, понял. Кош-Чалан.
Старик укоризненно покачал головой и взмахом руки поманил молодого ярла за собой. Пройдя за таг-чокуль, жрец стал спускаться по тропинке на обратную сторону горы. Однако далеко идти не пришлось. Пройдя шагов тридцать, спутники вышли на расчищенную площадку перед входом в пещеру, в который и повел своего спутника Аак-Чалан. Оказалось, что за входом тянется тоннель, пробитый в скале. Тьма в нем стояла совершенно непроглядная, благо хоть его создатели не оставили под ногами никаких камней о которые можно было бы споткнуться. Аак-Чалан же, похоже, бывал здесь не раз и точно знал, куда идет — несколько раз проход разветвлялся, и жрец за несколько шагов до развилки предупреждал ярла о повороте. Вскоре тоннель привел спутников в небольшую пещеру под горой. Аак-Чалан взял из ниши неподалеку от входа в пещеру огниво и факел, зажег огонь и шагнул вперед.
Пещера имела куполообразные стены и узкую вертикальную квадратную шахту, которая уходила далеко вверх и выходила на поверхность, как понял ярл, точно на вершине таг-чокуля. По стенам же пещеры тянулись какие-то вырезанные прямо в скале изображения различных существ.
Жрец поджег четыре светильника, стоявших в разных местах на полу и пламя, ярко вспыхнув, осветило изображения на стенах, до этого прятавшихся в густом сумраке.
— Это история этого мира, — заговорил Аак-Чалан, пока Турн разглядывал вырезанные в скале рисунки, — Три раза этот мир почти умирал и потом возрождался. В первый раз он погиб от огня, который затопил его из-под земли, и огня, который пришел с неба. Во второй раз мир свернул со своей привычной дороги, и тогда все надолго покрылось льдом. В третий раз мир был почти полностью поглощен великой водой. Нынешний мир — четвертый. И боги сказали, что судьба его зависит от того, насколько его обитатели будут следовать их законам. В самом плохом случае — он сгорит, как и первый. Кто населял первый мир — это глубокая тайна тех далеких времен. Во времена второго мира в нем правили исполины, которые спрятались в глубоких пещерах когда пришел большой лед. Во времена третьего мира с небес спустились боги, но об этом мире ты уже слышал.
— А кто нарисовал эту историю? — разглядывая очень странные и завораживающие, но зачастую совершенно не знакомые изображения различных существ, спросил ярл.
— Это место возродил Вотан, и он создал эти рисунки изображающие историю нашего мира.
Помолчав, жрец добавил:
— Но иногда и в развалинах самых старых храмов и дворцов на этих землях встречаются некоторые из таких изображений. Поэтому те, кто вхож в это место, считают, что и Вотан своими глазами не видел всех тех времен. Он только нарисовал то, что было до прихода в этот мир богов, и что он сам узнал откуда-то.
— А зачем это ему понадобилось?
— Он говорил, что те, кто не помнят своего прошлого, обречены повторять его снова и снова, — ответил Аак-Чалан.
— Что-то я тогда не понимаю, а почему здесь? Нарисовал бы свои рисунки где-нибудь в другом месте, где бы их видели все, — задумчиво потер лоб молодой ярл.
— Это место предназначено для обучения жрецов. Им предстоит знать всю историю мира, чтобы верно воплощать волю своих богов. Какая разница, будет ли знать историю мира тот, кто возделывает землю? Он все равно не оказывает влияния на его судьбу.
В зачарованном молчании ярл продолжал рассматривать тянущиеся единым полотном искусно вырезанные фигуры тех, кто когда-то населял его мир.
— Что это за камни? — указал он на два вмурованных над рисунками самоцвета.
— Они — символы ушедших солнц, когда-то освещавших своими лучами эти земли. Говорят, что Вотан принес их из святилищ в очень дальних землях. Каждое из них во время периода своего солнца было главным.
Первый мир был целиком сожжен огнем, и от него ничего не осталось, поэтому первого камня здесь нет. Поскольку четвертый мир еще жив, то четвертого камня, конечно, нет тоже, — добавил старый жрец после короткого размышления о чем-то, — Нет на стенах и истории этого мира, но кто знает, может когда-то Вотан дорисует и ее. Место еще есть…
Затем, дав Турну вдоволь налюбоваться изображениями, Аак-Чалан сказал:
