Но если амфевитин объясняет, что Женька творил на даче, то как объяснить, что вчера у Женьки встал при первом же прикосновении Гора. С девчонками Женька никогда так не заводился - мгновенно, с пол-оборота. Если только с Никитой, но это было в пятнадцать лет, во время пика гиперсексуальности.
При воспоминании о произошедшем вчера, Женьку опять накрыло душной волной, и в штанах зашевелилось и задергалось. И он глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки.
Кстати, если все же вернуться к событиям вчерашнего дня, то кто кого поимел, он Гора, или Гор его? И что теперь с этим делать? А еще есть Никита? Как быть с Никитой?..
Женьке стало тоскливо от осознания, что те близкие и доверительные отношения, какие были у них с Ником, ушли навсегда и их уже не вернуть...
Сердце защемило и, вдруг, словно ухнуло в пропасть, от неожиданно громкого звонка в дверь.
Дома никого не было – отец последние два месяца почти все время пропадал на работе, разрабатывая какой-то важный проект, а мать ушла по магазинам, и раньше, чем через четыре часа ее можно было не ждать, поэтому Женька лишь вздохнул и пошел открывать сам.
На площадке стоял Никита.
Молча посторонившись, Женька пропустил парня в квартиру, прикрыл за ним дверь и, так и не сказав ни слова, ушел в свою комнату, оставив Никиту одного в прихожей.
-Жека, прости, - разувшись, Никита последовал за Женькой, и теперь мялся на пороге, не решаясь зайти.
В Женькиной комнате Никите все было привычно и знакомо, он знал тут каждый уголок, каждую пылинку. Сколько вечеров и дней он провел здесь: болтая, играя в компьютер, помогая Женьке делать уроки,.. целуясь… Даже не видя, Никита знал, что между столом и системником засунуты фантики от конфет, потому что Женьке было лень их выбрасывать, а мать ругалась за беспорядок на столе. За подставками с дисками, притулившимися в углу подоконника, припрятан джентльменский набор – упаковка презервативов и пачка сигарет. Женька курил очень редко, но держал в тайнике запас на всякий случай. Под кроватью уж точно валяются носки, которые Женька, прежде чем идти в душ, почему-то всегда снимал в комнате, а потом забывал бросить в корзину с грязным бельем. Под подушкой лежит плеер – Женька, сколько мать не ворчала, всегда засыпал под музыку, воткнув в уши наушники…
Но сейчас, когда Женька стоял, отвернувшись к окну, не желая разговаривать и даже смотреть на Никиту, казалось, что и вся комната с ее привычной, уютной и уже родной обстановкой, тоже смотрит на Никиту враждебно, отторгая, не желая принимать его.
-Что же вы меня, как шлюху?
Никита вздрогнул и, перестав окидывать комнату тоскливым взглядом, посмотрел на выпрямленную Женькину спину и напряженные плечи. От тихого голоса, в котором звучала боль и детская обида, хотелось упасть на колени и, уткнувшись Женьке в живот, прижать его к себе и вымаливать прощение… Но Никита, не двинувшись с места, только смог повторить тихо:
-Жека, прости.
-Гор сказал, что ты тоже пил из моего бокала, - Женьке очень хотелось найти Никите оправдание, но обида все еще кипела в душе, и он сорвался на крик, впрочем, тут же успокаиваясь. - Это не значит, что я, блядь, простил тебя!.. Но это хоть как-то объясняет, почему ты так со мной поступил.
-На хуй Гора, я не нуждаюсь в его защите, - Никита, наконец, решительно шагнул в комнату и, подойдя к окну, встал вплотную к Женьке, едва не касаясь его спины, и заговорил сбивчиво, пытаясь передать еще им самим до конца не понятые чувства и мысли, но он торопился выплеснуть их, словно боясь, что Женька не даст высказать все, что Никита пережил. – Просто, я наверно слишком давно и сильно тебя хочу, может даже с первого дня, как мы познакомились. Я сразу обратил на тебя внимание. Тебе было всего тринадцать, и ты был такой смешной своим старанием казаться взрослее. А потом ты пришел с этими поцелуями… А у меня гормоны, мог трахать все, что шевелится, готов был на стену залезть, а тут ты… Я чуть с ума не сошел, когда поцеловал тебя первый раз... Но потом все закончилось... И я думал все пройдет, но не прошло... Три года я хочу тебя, хоть все это время и не понимал этого. Поэтому ночью я не сдержался. Жек, пойми, я не стал к тебе хуже относиться. Но если тебя это так напрягает, то будет справедливо, если и ты меня, раз ты считаешь, что тогда мы будем на равных.
-Мне все равно, просто обидно, - Женька развернулся и оказался с Никитой лицом к лицу. Не ожидая, что тот окажется настолько близко, Женька споткнулся на полуслове и, громко сглотнув, нерешительно закончил. - Если ты не хочешь, тогда не надо… а Гору… скажем, что все было…
-Я хочу, Жек. Хочу, - Никита склонился к Женьке и, едва касаясь пальцами, провел по приоткрывшимся губам. Руки у него дрожали от волнения.
-Ники, ты боишься? – отчего-то шепотом спросил Женька, облизав пересохшие губы и задевая языком пальцы Никиты.
-Не знаю, - Никита ответил тоже шепотом, заглядывая Женьке в глаза, жадным взглядом охватывая все лицо, словно хотел запомнить (а может вспомнить?) каждую черточку. - Я думаю, нет. Просто чувствую себя как-то странно.
