А Гор, несмотря на Женькину покорность, от встречи к встрече становился все злее и напористее. Называл Женьку в постели блядью и шлюхой, запрокидывал ему голову, дергая за волосы на затылке и оставлял на шее поцелуи-укусы, которые Женька потом замазывал специально купленными корректором и тональным кремом, и прятал от посторонних взглядов под высоким воротом водолазки.
И это было не самое трудное. Главное, что еще было нужно объяснять Никите природу происхождения красных пятен на шее, и синяков на руках и бедрах.
Но Женька отмазывался неведомо откуда взявшимися аллергией на бритье и хрупкостью сосудов, из-за внезапно начавшейся вегетососудистой дистонии. Впрочем, что это за зверь такой, Женька и сам не знал. Но Никита вроде велся, а может просто делал вид, что верит, но лишних вопросов пока не задавал. И Жеку это вполне устраивало - вступать в открытое противостояние с Гором, он не хотел.
Еще сложнее было обмануть Игоря. Несмотря на то, что Ники не оставлял на Женькином теле никаких следов, у Женьки иногда закрадывались сомнения, что Гор знает, ну или догадывается, что его любовник бегает к другу не только поговорить, а что они трахаются иногда, потому что заметил - особенно несдержанным Гор бывал, когда Жека приходил к нему после общения с Никитой.
Может мысль, что кто-то другой был с Женькой заводила Гора? Или Гор ревновал его к Никите?..
Хотя какая нахуй разница. Женька не собирался проверять свои теории и признаваться Гору, и уж тем более Никите, что встречается и с тем, и с другим. Перед Никитой ему было элементарно стыдно и он боялся, что Ники отвернется от него. А Гор... Гор был непредсказуем, как погода в горах, и как он поступит, Женька не знал и выяснять не хотел. Ему достаточно было того, что если он после Ники встречался с Гором, тот целуя, шумно вдыхал воздух, словно обнюхивая, как дикий зверь, и тут же тащил в спальню. Не давая даже толком раздеться, валил на кровать и трахал, практически без подготовки, и, наклоняясь к самому уху, зло хрипел, долбясь в подставленный зад:
-Тебе ведь нравится, когда тебя ебут, как сучку, лапуля? Ты любишь мой член в своей заднице? Признайся, Джеки. Тебе нравится раздвигать передо мной ноги, нравится, когда я ставлю тебя на четвереньки и беру сзади, нравится, когда я деру твою дырку и вбиваюсь по самые яйца...
И так до самого оргазма, мучительно-стыдного и одновременно прекрасно-неповторимого в своей силе, Гор продолжал хрипеть злым шепотом Женьке на ухо всякие гадости, а сам все трахал, напористо и сильно.
А Женька, молча стиснув зубы, только прогибался в пояснице при каждом толчке и соглашался в мыслях, что да, он – сучка и блядь, и ему нравится, как Гор ебет его. Именно так. Не занимается с ним любовью и даже не трахает, а именно ебет. Зло, напористо и жестко. И Женьке нравится это. А еще больше его заводят все те гадости, что Гор шепчет ему на ухо. И от этого хриплого шепота и жара, опаляющего ухо и шею, волна зябких мурашек расходится по телу, холодя кожу и ставя дыбом волоски. Руки и ноги дрожат от напряжения, готовые подломиться в любой момент, но Игорь поддерживает поперек живота, не давая Женьке упасть раньше времени, распластавшись безвольной тряпочкой на кровати. Мозг отключается, и все ощущения сосредотачиваются внизу, и жар разливается в паху и внутри ануса. И желая погасить этот пожар, Женька стонет сквозь зубы и подмахивает задницей, насаживаясь на член.
Но как не корил себя Женька, не мучился после этих встреч, он не мог отказаться от секса с Игорем. От того, что Гор брал его везде, где только ему заблагорассудится - мог нагнуть прямо в прихожей или зажать в подъезде и, поставив Женьку на колени, расстегнуть ширинку и сунуть ему в рот член, заставив отсосать. И Женька сосал и, как ни странно, с огромным удовольствием, ничего не соображая от возбуждения. Гор действовал на него, как мощнейший афродизиак. Стоило Гору незаметно, едва касаясь провести Женьке по руке, бедру или попе, того пронзала дрожь возбуждения, скручивая в "узел" яйца, в паху все напрягалось тугим комом, и кончики пальцев немели, и он был готов снова и снова подставлять задницу, подмахивать и громко стонать, как последняя шлюха. И в глубине души Женька с ужасом осознавал, что если, вдруг, он надоест Игорю и тот, в один страшный для Женьки момент, бросит его, Женька побежит за ним, умоляя вернуться, и будет согласен на любые унижения, лишь бы не лишаться злого, напористого секса, который напрочь сносил ему крышу, отключая мозг и заставляя выть и прогибаться от сумасшедшего, нереального наслаждения, которое он испытывал только под Гором.
