Дотащив Женьку до комнаты и толкнув спиной вперед на кровать, Гор, не давая ему возможности подняться, тут же навалился сверху, раздвигая коленом ноги, и, склонившись к самому уху, зашептал горячо и возбуждающе:
-Джеки, ну представь, как нам будет хорошо. Ты получишь, что хочешь: я буду тебя трахать, так, как тебе нравится, а Ники ласкать. Тебе ведь это надо?
А сам все гладил его по оттопыренной ширинке, сжимая член и загребая в пригоршню мошонку.
Женька ослабевшими от накатывающего желания руками из последних сил старался отпихнуть от своего паха пальцы Гора, краснея и пряча от Никиты взгляд, боясь, что если заглянет в его глаза, то увидит там отвращение и презрение.
-Что ты стоишь? - Гор, удерживая слабо сопротивляющегося Женьку и одновременно продолжая гладить его между ног, недовольно оглянулся на застывшего у порога Никиту. - Я что, один должен все улаживать? Если ты против такого расклада - съеби и не мешай мне, а если согласен - помоги.
Не обращая внимания на недовольство Гора, Никита, наконец, оправившись от шока, шумно сглотнул и медленно подошел к Женьке. Встав на колени возле кровати, он осторожно обхватил его лицо широкими ладонями и поцеловал, легко и нежно, постепенного увеличивая напор и силу. И как только Женька ответил, приоткрыв рот и впуская его язык, тут же оторвался от мягких дрожащих губ и заглянул в глаза:
-Жека, ты сам должен решить, как у нас будет. Но ты должен твердо знать одно. Я ХОЧУ быть с тобой... по-любому... И ради этого я готов терпеть даже этого извращенца.
Женька вздохнул, прикрывая глаза, и, перестав сопротивляться, расслабился, отдаваясь их рукам.
-Ловко, - пробормотал Гор.
-Просто ты не умеешь его уговаривать, - во взгляде Никиты сияли гордость и превосходство.
-Я очень хорошо умею его уговаривать, - усмехнулся в ответ Гор, насмешливо поднимая брови. - Но, боюсь, мои методы тебе бы не понравились, и ты, не дожидаясь результата, попытался бы набить мне морду.
-Могу себе представить твои методы, - фыркнул Никита и, опять склоняясь к Женькиным губам, тихо спросил. - Можно?
-Да, - прошептал тот. Все еще не до конца веря, что самые смелые его мечты воплощаются в реальности, Жека обнял Никиту за шею и, притянув к себе, с тихим стоном прижался к пухлым губам, одновременно широко раздвигая ноги и поддаваясь бедрами навстречу Гору.
Женька - взбудораженный ссорой и последовавшими за этим разбирательствами, выбитый из колеи внезапным переходом от неизбежности разрыва отношений с обоими дорогими ему людьми к отношениям втроем, увлеченный новыми ощущениями и немного смущенный предстоящими событиями - находился словно в горячечном бреду. Он и не заметил как парни раздели его. Казалось бы, только что Никита осторожно забрался рукой ему под футболку, чуть задирая ее и поглаживая ладонью ребра, а Гор расстегнул пуговицу на джинсах, и вот Женька уже совершенно голый извивается в сильных руках, не успевая реагировать на все поглаживания и прикосновения, задыхаясь от желания получить большее.
Гор, как всегда понимая и предугадывая малейшие Женькины желания, долго не церемонясь, уже скользил влажными от геля пальцами между половинок, смазывая и массируя дырочку. И не успел Женька как следует почувствовать пальцы внутри, как Гор тут же вынул их и резко развернул его на бок. Подхватив под бедро, оставляя на нежной коже внутренней поверхности синяки-отметины, грубо раздвинул ему ноги и закинул одну себе на плечо. Толкнулся головкой и, помедлив лишь пару секунд, почти не давая времени привыкнуть к члену растягивающему анус, сильно толкнулся внутрь, так что у Женьки перехватило дыхание и искры полетели из глаз от пронзившей насквозь боли, которая, стоило только Игорю проехать головкой по простате, тут же сменилась накатившим волной наслаждением.
Женька захрипел, прогибаясь в позвоночнике и раскрывая в крике рот, который немедленно накрыли теплые губы Никиты, ловя стоны и вскрики. Чуть прихватив зубами нижнюю губу, Ники сначала пососал ее, облизывая, потом проник языком внутрь, вылизывая небо и десны, успокаивая и одновременно возбуждая. А руки, тем временем, бродили по телу, лаская напрягшиеся соски, пробираясь вниз и зарываясь кончиками пальцев в кудрявые волоски в паху, поглаживая поджавшиеся яйца и напряженный член.
И это сочетание, жесткого напора и благоговейной нежности, просто сводили Женьку с ума, вынося мозг и срывая крышу. В паху невыносимо напряглось, а пальцы ног свело судорогой. И Женьке казалось, что если это немедленно не прекратится, то его сердце, что сейчас бешено стучит в груди, просто разорвется от этой волны возбуждения и наслаждения.
