Илайя, удивлённый таким поворотом, широко распахнул глаза и едва не приоткрыл рот. Всё-таки сдержался. Но для него не стало загадкой, почему Ромуальд поступил именно так. Вероятно, его уже достала необходимость скрывать свои отношения за маской благопристойности, продолжая говорить в интервью, что не желает делиться подробностями личной жизни, но вообще-то он одинок. Ему хотелось признаться в том, с кем у него отношения в реальности и перестать играть в любовь с Прим, которая его порядком бесила. Это была не ненависть в чистом виде. Это было раздражение от досадного недоразумения, несовпадения взглядов и прочего-прочего-прочего.
– Готово, – донёсся до них голос фотографа.
Ромуальд выдохнул, убрал ладонь с плеча Прим и произнёс так, словно только что избавился от дикого груза, под которым сгибался:
– Отлично.
Примроуз никак это заявление не прокомментировала, но в глазах её блеснул злой огонёк.
– Думаю, она могла догадаться, – заметил Илайя.
Ромуальд посмотрел на него, улыбнулся и произнёс:
– Честно? Мне плевать, что она обо мне подумает. Пусть догадывается. Нам от этого хуже не станет.
– Думаешь?
– Уверен.
Съёмка закончилась, и это, определённо, радовало.
Направляясь к выходу из здания, Ромуальд не удержался, воспользовался темнотой и тишиной коридора, по которому они проходили. Оттолкнул Илайю к стене, уперся ладонью в прохладную вертикальную поверхность, второй рукой стащил солнцезащитные очки, за которыми Илайя прятал глаза. Потянул дужку в рот на мгновение, а потом, отставив эту ладонь в сторону, наклонился и поцеловал Илайю. Не вымученным поцелуем, что был прежде, во время фотосессии, когда приходилось прикасаться к партнёрше, а вполне страстно и вдохновенно. Именно так, как хотелось ему тогда, во время этого постановочного мероприятия, не ограничиваясь одним сдержанным прикосновением, а ловя чужое дыхание, слыша тихие, намеренно приглушённые, чтобы не привлекать повышенного внимания, стоны. И с тем, с кем хотелось.
– Не самое подходящее место, как думаешь? – спросил, отстраняясь и пытаясь восстановить сбитое дыхание.
– Да, поехали домой, – отозвался Илайя, продолжая цепляться ладонью в воротник его джинсовой куртки.
– А как насчёт стандартной романтики?
– То есть?
– Свечи, ужин, вино… Какое, кстати, предпочитаешь?
– Я ещё не согласился, а ты уже решаешь, что мы будем пить?
– Но ты согласишься, правда?
– Правда.
– Так какое? Белое, розовое, красное?
– Красное. А сорт – на твой выбор.
– Отлично, – на губах вновь отпечатался кратковременный поцелуй, после чего Ромуальд оттолкнулся от стены и направился к выходу, предлагая Илайе последовать за ним.
Первое письмо пришло в тот момент, когда Илайя, стоя в прихожей, пытался стащить с себя кеды. Варварскому методу они поддаваться отказывались, потому пришлось наклоняться и развязывать шнурки. Телефон выскользнул из кармана и приземлился прямо на пол, благо, что там был мягкий ковёр, и ещё одно достижение технического прогресса не отправилось на свалку. Словно по заказу раздался характерный звук. Телефон оповестил о новом сообщении в электронной почте. Илайя подхватил сенсор в руку, чтобы ознакомиться с посланием. Ящик, с которого отправили послание, в его книгу контактов занесён не был, но догадаться, кому он принадлежит, труда не составило. Здесь даже метод дедукции применять не приходилось.
От кого: roseblack@googlemail.com.
Кому: мне.
Как давно ты лижешь его член в попытке добиться высокого положения в обществе, грязная шлюшка?
Илайя несколько раз перечитал сообщение, хотя запомнил и мог слово в слово воспроизвести его ещё после первого ознакомления. Некоторое время он размышлял над тем, как поступить с посланием и стоит ли о нём вообще говорить. Определился с планом дальнейших действий и отправил пасквиль в корзину.
– Что там? – спросил Ромуальд, слышавший оповещение о новом письме.
– Спам-рассылка, – ответил Илайя, стараясь не думать о послании от Прим. – Просто спам-рассылка.
========== 43. ==========
Soundtrack: Blutengel - Not me (leave in silence); Blutengel - Bow down
Временами Илайю посещала мысль о цикличности собственной жизни. И это подозрение не было результатом разыгравшейся фантазии. Подобные выводы делались на основании реально существующих проблем.
Он старался всеми силами избегать длительных и несказанно утомительных размышлений об испытаниях, выпавших на его долю, о своеобразном катарсисе, через который приходилось проходить ради достижения конечных целей, но нет-нет, да и проскальзывало что-то подобное. Чаще всего – в моменты, когда телефон вновь привлекал внимание, оповещая о приёме нового сообщения, а в строке отправителя стоял определённый электронный адрес.
«Чёрная роза» жаждала восстановить справедливость, попутно выливая собственные негодования на голову более удачливого конкурента. В выражениях она не стеснялась, была в этом вопросе куда откровеннее предшественника и, хотя прямым текстом этого не говорила, но зарождалось подозрение, что она жаждет освобождения места в актёрском составе.
